?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Поделиться Next Entry
В нашем городе, на окраине
borisakunin
     Сам не очень понимаю, почему эта история, далеко не самое страшное преступление сталинизма, так меня пронимает. Есть в ней что-то совершенно невыносимое.
     И ведь не то чтоб я испытывал хоть какую-то симпатию к коммунистам 30-х годов. Если сравнивать их с фашистами, последние, конечно, хуже, но это вовсе не означает, что первые лучше.
     23 августа 1939 года немецкие фашисты с советскими коммунистами решили  (и справедливо), что у них  друг с другом общего больше, чем с западными демократиями. Подписание Пакта Молотова-Риббентропа дало старт мировой войне и начался кошмар, по сравнению с которым происшествие в Брест-Литовске 2 мая 1940 года должно было бы казаться пустяком. Но не кажется.
     Как известно, Сталин был ужасно собой доволен. Всех перехитрил. Заполучит Прибалтику, кусок Польши, Румынии и Финляндии (что Финляндия окажется крепким орешком, он еще не догадывался); стравит европейцев между собой и они  опять, как в 1914-1918,  истощат себя нескончаемой войной, а он будет третьим радующимся.

1
Ай, голова!      

     Так был счастлив, что прямо изъюлился весь перед своим новым другом Гитлером. Тот, надо сказать, тоже ликовал (и имел для того более существенные основания). Фюрер даже щедро предложил выпустить в СССР коммунистического вождя Тельмана. Сталин деликатно отказался: ну что вы, что вы, стоит ли утруждаться, мы и так всем довольны. (Потом он точно так же откажется спасти Рихарда Зорге).
В качестве некоей дополнительной любезности Сталин предложил выдать Берлину политэмигрантов из Германии  и Австрии – своих товарищей-коммунистов, которым повезло вовремя унести ноги и не попасть в фашистские концлагеря.
     Правда, большинство из них в 1937-38 годах (тогда  мели всех иностранцев без разбора) вместо этого попали в ГУЛАГ, а то и под расстрел. Но пятьсот коммунистов собрали-таки, и Гитлер с благодарностью принял этот дар доброй воли.
     История эта, в общем, хорошо известна, и новостью для меня не являлась. Просто на днях я случайно наткнулся на одном европейском телеканале на интервью с очень старой дамой и послушал, как всё это происходило. Ну и от некоторых подробностей меня заколотило.
     Даму зовут (то есть звали - она давно умерла, интервью было старое)  Маргарете Нойманн. Она - вдова одного из лидеров германской компартии, казненного Сталиным. Конечно, сидела где-то как жена врага народа. Всё по полной программе: голод, побои, унижения. И вдруг ее срочно увозят из карагандинского лагеря – и не на допросы, а в санаторий. Там много старых знакомых, все коммунисты. Условия – райские. Лечат, кормят. Больше всего Маргарете, отвыкшую от человеческого обращения, тронула заботливость врачей и персонала. Прямо как с родной обращались.
     В общем, подкормили, подлечили, приодели – женщинам чуть ли не шубки меховые выдали. Посадили в поезд, повезли на запад. Прошел слух, что в Литву или Латвию, а оттуда – на все четыре стороны.
     Но нет. Поезд прибыл в Брест-Литовск. И на той стороне моста ждали люди в эсэсовских мундирах…

2
Эти провожали…

3
…а эти встретили.


     Почти никто из того поезда живым из концлагерей не вернулся. Маргарете – одна из очень немногих, кому повезло.
4
Маргарете тогда была вот такой

     Что здесь отвратительнее всего? Конечно, «санаторий». И ведь нам-то, в отличие от западной аудитории, не нужно объяснять этот странный и вроде бы ненужный перерыв между одним концлагерем и другим. А чтоб «за державу не было обидно»! Чтоб не  ударить лицом в грязь перед иностранцами, да еще из такой почтенной организации как Гестапо. У советских собственная гордость. У нас и зэки, слава тебе господи, откормленные и нарядные. Потому что у нас всё полной чашей.
     Слушал я рассказ везучей старушки и всё гнал от себя выплывшую из какого-то пионерлагерного прошлого идиотскую песню «сиротского» жанра:

В нашем городе, на окраине
На помойке ребенка нашли.
Ручки вымыли, ножки вымыли,
И опять на помойку снесли.

     А на прощанье вот вам. Любуйтесь:

 


  • 1
Видимо, я высказался не вполне ясно. Под нашим миром я понимаю бытие всех разумных существ во вселенной во все времена. Я имею убеждение, что безупречно идеальной жизни нет нигде. Понятие счастья поэтому достаточно условно. Лев Толстой, скажем, предпочитал говорить не «счастье», а «благо». Потому что даже в трудах, несчастьях и скорбях можно чувствовать себя в благе, а счастье всегда подразумевает то, что оно непременно закончится.

В СССР люди не жили счастливо и не были в благе, потому что в идею коммунизма и всеобщей мировой справедливости могли верить с самого 17-го года только очень наивные люди, да, и то, наверное, далеко не всю жизнь. Религия восходит к Богу, т.е. к тому, что за пределами нашего мира, а потому служение ей, хотя и подразумевает некоторое простодушие, вполне возможно и в преходящем мире.

Я не путаю религию и христианство. Я очень давно с этими вопросами неплохо разобрался. Конфессиональные религии полны противоречий и компромиссов. Это касается и Ислама, и церковного Христианства. Первоначальное христианство, а так же его более поздние мистические разновидности (Бёме, Экхарт, до них Плотин), насколько я понимаю, настаивали на аскетизме потому, что считали плоть и плотскую жизнь изначально греховной. Они считали, что следует угнетать в себе животное начало, чтобы тем сильнее выявить и высвободить божественное. (В своих религиозных трудах именно такое воззрение отстаивал Лев Толстой.) Думаю, что-то такое должно быть и в Исламе. Собственно, я точно знаю, что есть. Современные же формы этих религий тяготеют к язычеству не в смысле многобожия, а в смысле ублажения себя телесного. Ну, может, лучше сказать, тяготеют к гедонизму. Это, так сказать, экзотерика массовых религий.

Декларацию независимости, как я понимаю, писали протестанты. А лютеранство, собственно, компромисс между неверием гедониста и крайним аскетизмом какого-нибудь отшельника. Вполне можно думать, что Лютер считал католиков гедонистами и к тому же неверующими.

Да, кого-то и земные цели могут воодушевить по-настоящему. Так и случилось с марксизмом, не совсем и сейчас погибшим. Тут же и американская мечта. Но религия в этом отношении куда капитальней. Но, по сути, оба метода негодны. Религия с очевидностью держится на недоказуемом догмате, а земные цели по определению суетны: люди рождаются, а потом умирают, когда-нибудь вымрут все. Какие уж тут Великие Идеи?
Как я и писал, счастливых людей, в сущности, быть не должно. Но, к счастью, в большинстве своем люди и не хотят, и не умеют рассуждать отвлеченно, поэтому счастливых людей довольно много.


Edited at 2015-02-11 23:13 (UTC)

  • 1