?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Поделиться Next Entry
Другой Путь
borisakunin
    Так называется второй в моей жизни «серьезный» роман, который сегодня выходит в свет (ужасно люблю это старинное выражение).


   
    «Серьезными» я называю романы невежливые, то есть не старающиеся понравиться читателю. Часто говорят, что писатель кокетничает и врет, когда заявляет, будто написал книгу для самого себя. Книги-де всегда пишутся для того, чтобы их прочли другие люди.
    Не согласен. Не всегда. То есть, конечно, это прекрасно, если прочтут и оценят, но homo scribens - это такое существо, которое может разобраться в головоломной теме, только когда пропустит ее через письменный текст. В свое время я написал книгу «Писатель и самоубийство» именно для этого – чтобы разобраться в сложной проблеме. Но тогда я был намного моложе и немного глупее. Я не понимал, зачем в наши времена вообще писать серьезные романы. Потом понял: такая литература – единственный способ заглянуть в жизнь не своими глазами и даже отчасти прожить чужую жизнь. Никакой иной род искусства подобной возможности не дает.
    В серии «Семейный альбом», начатой три года назад романом «Аристономия», я сначала выстраиваю некую концепцию, а затем испытываю ее двойной проверкой. Во-первых, пропускаю ее через опыт, характер и внутренний мир другого человека, своего героя – я сам, может быть, подошел бы к теме иначе.   Во-вторых, я отдаю теорию на растерзание жизнью – это способен совершить только художественный текст. И пишу я его без поддавков, без заранее разработанного плана – в отличие от архитектурно расчетливой беллетристики. Я бросаю своих персонажей в воду и смотрю, как они будут барахтаться, выплывут или утонут, и если выплывут, то к какому берегу прибьются. Я никогда в начале не знаю, чем всё закончится. Мне интересно, а иногда страшно. Думаю, при прочтении это чувствуется.
    «Семейный альбом» - это рассказ о российском двадцатом веке, пропущенном через судьбу одной семьи. Даются фотографии из семейного альбома, с каждой связана какая-то история.
    Вот некоторые снимки из «Другого Пути»:


    Не знаю, дойду ли я до современности и вообще двинусь ли дальше, либо же второй книгой всё и закончится. Первая была про 1910-годы – революция, гражданская война. Вторая – про 1920-е. Подступаться к 1930-м что-то жутковато.

    Если в «Аристономии» мой герой сочиняет трактат о мире больших идей и высоких целей – о Большом Мире, то «Другой Путь» - это про Малый Мир, мир чувств, привязанностей, семьи, счастья.
    Мой герой, и я вместе с ним, пытаемся погнаться за двумя зайцами, не упустить ни Большого Мира, ни Малого. Я очень давно ломал себе голову над тем, возможно ли такое в принципе.
    А впрочем глупо писателю пускаться в объяснения, зачем он написал роман да какая идея проходит через него красной нитью. Кто станет читать и доберется до конца (а это будет нелегко) – узнает.

   
«Бумажная» книга с сегодняшнего дня продается в книжных магазинах.

Кто любит читать в электронном виде – вот ссылка на fb2. и вот ссылка на epub под ipad.

Кто предпочитает аудиовариант – он здесь . Читает мой любимый Александр Клюквин.

Прочтете – делитесь мыслями и впечатлениями. Буду на ус наматывать.

  • 1
>>>> Чтобы мир идей по-настоящему засверкал и всерьез увлек за собой

.... надо в другую историческую эпоху. В Москве 1920х годах могла быть только одна идея - как выжить любой ценой. Переносить туда даже разговор о любви нелогично, уж очень нелюбовное место и время.

Edited at 2015-10-19 16:53 (UTC)

Вы неправы. Трудные времена - лучшее и самое важное время для философских размышлений. Роман "Мастер и Маргарита" - яркий тому пример. И время то же, и тема та же.

Мастер и Маргарита попозже все таки лет на 5-10. Да и Булгаков писал в депрессивном вроде бы состоянии... А тут взгляд из современности и не такой что ужас ужас.

Edited at 2015-10-19 18:07 (UTC)

Попозже на все 10-15. ММ - это вторая половина 30х. Начало 20х это "Записки юного врача", "Морфий". Вот "Морфий" для 20х годов самое оно. Выражает дух эпохи.

Edited at 2015-10-19 18:36 (UTC)

Булгаков начал писать роман в 1928-м году. Значит, многие отраженные в нем мысли и чувства относится ко второй половине 1920-х, когда они накапливались.

>В Москве 1920х годах могла быть только одна идея - как выжить любой ценой

Но судя по героям романа они так свои времена не воспринимали.

В этом и небольшая фальшь книги. Небольшая, потому что по существу для сюжета все равно где происходит действие. Автор перенес сегодня в 20е годы. Конечно любовь возможна в любую эпоху, но в наши 20е годы только как "пир во время чумы".

Edited at 2015-10-19 19:20 (UTC)

Двадцать лет назад многие американцы недоумевали, когда я рассказывал им о своей беспечной и романтичной советской юности. Округляли глаза, спрашивали меня в ужасе: "а как же тоталитарная идеология? а как же отсутствие свободы слова? а как же слежка КГБ за гражданами?" Я терялся и не знал, что ответить. А они сочувственно переглядывались, думая, что я до сих пор просто боюсь признаться в том, как мне в ту пору трудно жилось :) Сейчас выросшие в пору холодной войны американцы уже на пенсии, и таких смешных разговоров почти не бывает. Наоборот, нынешние американцы порой недоверчиво удивляются действительно страшноватым подробностям советской жизни.

Нвнешнее отношение россиян к 20-м и 30-м годам мне сильно это напоминает. Люди живут мифами и клише. Не в том смысле, что на самом деле все было чудесно. А в том смысле, что реального знания и ощущения того времени у людей очень мало. Одни обрывки идеологической продукции, и советской, и антисоветской.

Edited at 2015-10-20 01:36 (UTC)

Вообще мне кажется автор отчасти оправдывает те времена. По сравнению например с тем как описывается в аристономии время сразу после октября 1917.

  • 1