Category: животные

Из жизни осьминога

Получил отчет по первым десяти дням жизни интерактивного проекта «Осьминог». По-моему, любопытно.

Во-первых, интересен расклад читательских предпочтений – кто на какую концовку вырулил. Самым популярным жанром оказалась сиропная любовь.


Самым непопулярным – философская хрень в духе «Сон разума рождает чудовищ», при том что, напоминаю, читатель знать не знает, куда его вынесет кривая подсознания.

Это означает, что у нас, как ни удивительно, преобладают люди  позитивного склада с верой в романтику, красоту и марш Мендельсона (тот, который свадебный, а не похоронный). Сюрприз.

Во-вторых, хочу поблагодарить всех, кто поделился своими замечаниями и соображениями. Для всякого нового дела это очень важно.
Мы подвинтили некоторые ляпы, мы поняли, что нужно будет сделать WEB-версию для обычных компьютеров, а лично  я понял, что книга слишком дорогая. При покупке отдельных глав снизить цену нельзя, она и так минимально допустимая для «Аппстора», но можно ужать стоимость полного комплекта. Я уже убедил издателя сделать это – в конце концов, на старте речь идет не о прибылях. Нужно понять, востребован такой тип литературной игры или нет, продолжать проект или закрыть и придумать что-то другое

 В-третьих, (тут начинается shop talk, разговор для профессионалов), получился познавательный эксперимент по  эффективности безрекламного запуска. Мы ведь пока не задействовали никаких платных способов раскрутки - только мой фейсбук и ЖЖ. Результативность такая: по линку на сайт проекта отправилась одна треть (это средненький показатель – значит, я неинтересно рассказал); из пришедших на сайт бесплатную часть повести «Сулажин» скачала тоже треть (очень высокий процент, особенно если учесть, что не у всех есть мобильные дивайсы); платный контент потом приобрела опять-таки треть (и это просто удивительно высокий процент). Теперь подключится платная реклама. Посмотрим, как это скажется на посещении и продажах.

Ну и четвертое, самое главное.
Господи, как же приятно заниматься чем-то новым и устремленным в будущее.

Про новую книжку

Рассказывать про новую книгу, которую еще никто не читал, - дело неблагодарное, поэтому очень коротко.
Это беллетристическая иллюстрация к 3 тому моей «Истории Российского государства», вышедшему в конце прошлого года. В книге две повести – большая и маленькая. Первая про Ивана Третьего, вторая про Ивана Четвертого. Там происходит много всякого разного. Вот. На этом пересказ содержания заканчиваю и перехожу к более интересному.

На обложке тома сверху, как видите, изображен кинжал с жабой на рукоятке.


                                             

Collapse )



 

Сатурн почти не виден

К 150-летию Московского зоопарка

     А-а, крокодилы-бегемоты…
     Любите ли вы крокодилов и бегемотов, как люблю их я? Бегемот для меня – царь зверей; крокодил – царевич.
     За бегемотами я могу наблюдать бесконечно. В следующей жизни я хочу быть таким же бесстрашным, несуетливым и равнодушным к мнению окружающих.

1
Вот таким

     Когда-то давно я прочитал, что бегемот – неоспоримое доказательство наличия чувства юмора у Господа Бога, ибо только  очень большой шутник мог придумать сардельку размером почти с автомобиль «Победа», какие ездили по улицам во времена моего детства, когда я специально ходил в Московский зоопарк смотреть на бегемотов.
     Их было двое: царь и царица.
     Они ничего не делали, просто лежали в большой грязной луже, время от времени ненадолго приоткрывая один глаз. В этом было нечто глубоко умиротворяющее и неподдельно величественное.
     Мой приятель поэт Гандлевский в детстве состоял в юннатском кружке при зоопарке и любит вспоминать, как бегемот-самец поступал с зеваками, когда их собиралось у вольера слишком много.
     Он (бегемот, не Гандлевский) царственно вставал из ванны – ко всеобщему восторгу. Поворачивался к зрителям своей толстой попой. И начинал опорожнять кишечник. Этот процесс у бегемотов происходит под высоким давлением, а хвостик у царя зверей - такая смешная лопаточка, и лопаточка эта моталась быстро-быстро, на манер вентилятора. Хватало на всех зрителей.
     Я такой сцены ни разу не застал. Даже не знаю, радоваться или сокрушаться по этому поводу.
     Когда московский зоопарк попросил меня откликнуться на юбилей, я первым делом затребовал досье на кумиров моего детства.
     Теперь я знаю о них гораздо больше, чем тогда. Оказывается, их звали Петер и Грета. Они жили долго и счастливо. Петер в последние годы совсем ослеп и ходил, уткнувшись носом в пышный дерьер своей супруги.

2
Царь и царица на прогулке в сопровождении фрейлины

     Умерли Петер с Гретой, когда я учился в институте и в зоопарк по воскресеньям давно уже не ходил. Мне стыдно, что я даже не узнал об их смерти. Спасибо им за то, что они были. Да не пересохнут никогда грязевые ванны в болотах их бегемотьего рая.
     Еще у них была дочка Ракета, но ее я, увы, никогда не видел. Она росла девкой-вековухой, жениха в Москве ей взять было негде, и когда папа с мамой умерли, Ракета уехала в Казанский зоопарк, где, кажется, нашла свое женское счастье. Казанским детям повезло, а московских жалко. И нам еще будут рассказывать про «сирот казанских». Эх, что за город без бегемотов? Одна суета.

     Раз в зоопарке теперь бегемотов нет, я попросил, чтобы меня отвели к крокодилам. К ним я тоже неравнодушен. Люблю их за чрезвычайную позитивность. Они все время улыбаются, слезы льют только чтоб вывести из организма избыток соли, а пасть разевают так, словно хотят проглотить весь мир. Если в следующей инкарнации не получится обладать бегемотьим характером, согласен на крокодилий.
     Один раз, в Австралии, мне довелось гладить маленького крокодила. Он оказался не склизкий и жесткий, а теплый и мягкий. Пасть у него была перетянута канцелярской резинкой. У крокодилов очень сильные мышцы, отвечающие за смыкание, а размыкательные слабые, и простой резинки вполне достаточно. Я гладил и млел, вспоминая московский зоопарк, где когда-то любовался на улыбчивых ящеров издали, из-за решетки. Крокодилу не нравилось, что я его глажу, и он злобно щурился. Резинка натягивалась, но держалась. Зачем, зачем на белом свете есть безответная любовь?
     В минувшее воскресенье, пользуясь блатом, я накрокодилился за всё свое обездоленное детство. Меня пускали прямо внутрь зимних вольеров и давали пообщаться с зубастыми красавцами и красавицами.
     Одна тупорылая крокодилица (это не оскорбление, а видовое название)  была особенно хороша. Сидит такая скромная, юная, прелестная, прямо Наташа Ростова.

3
Ах, Соня, Соня, как можно спать?


     Сначала стесняется, на подарки даже не смотрит:

4

     Потом вдруг ЦАП! И фотоаппарат не поспел за пастью.

5
Так бы вот и полетела бы!
                            

     Но больше всего я, конечно, волновался перед встречей с легендарным Сатурном, дуайеном Московского зоопарка и звездой мирового уровня.
     Это миссисипский аллигатор, который в 1936 году был переправлен из США в Берлинский зоопарк и жил там чуть ли не в личном зверинце фюрера.

6
Злые американцы готовят подростка Сатурна к отправке в неметчину. Он явно не хочет.

     Насчет личного зверинца, может, и сказки, но юность у Сатурна вне всяких сомнений была драматическая. От голода и бомбежек погибло почти всё население Берлинского зоопарка: из 16 тысяч зверей уцелели только 96. Прямо в террариум попала бомба, убив большинство крокодилов, а остальные бегали по соседним улицам, страшные, как белая горячка.
     Сатурну повезло. Он выжил, капитулировал вместе со всем Берлином и в качестве то ли трофея, то ли военнопленного отправился в Москву. Вместе с ним конфисковали тигрового питона, которому, разумеется, дали имя Гитлер, но питон прожил недолго, а Сатурн оказался долгожителем.
     Он совершенно обрусел, со временем женился на молодухе (на тридцать лет младше), пережил и ее. Говорят, тосковал, когда она умерла. У Сатурна характер выдержанный, нордический, поэтому тоска выразилась лишь в том, что какое-то время он отказывался от пищи. Однако со старостью приходит мудрость, и Сатурн понял, что такова его карма – доживать одному. Сейчас ему за восемьдесят, но он в отличной форме. Проживет до ста, дай ему крокодильский бог здоровья.
     Меня пустили к Сатурну в его личный апартамент, пообщаться.

7
Группенфюрер, к вам можно?

     Я хотел расспросить ветерана – и про фюрера, и про войну, и про всякое разное. Но дедушка повел себя неприветливо. Зигу, правда, не кинул, но, едва я переступил порог -  недовольно заурчал, как пропеллер, и слегка оскалил зубы. На взятку в виде рыбины не польстился. Я очень хотел его потрогать, но мне не посоветовали. Сказали, что он неплохо относится к женщинам, особенно молодым, а мужчин не любит. Отлично его понимаю.

8
Сатурн. Живая зубастая история

     Зоопарк, конечно, совершенно волшебное место. Я вошел в его ворота сильно немолодым дядькой, у которого вся жизнь идет строго по ежедневнику («12.00 – 13.15 крокодилы; Сатурн?») – и вдруг словно попал в хронодыру. Будто мне девять лет, и у меня праздник: я в зоопарке, с крокодилами! Ни разу даже на часы не посмотрел, а ведь это мой вечный тик.
     Господи, ну почему я сорок пять лет не был в зоопарке?
     Не повторяйте моей ошибки.

Десять лет спустя

     Нынче я отмечаю одну неисторическую, но памятную для меня дату: десятилетие кругосветного плавания. Вроде бы ничего особенного, турпоездка и турпоездка, а в то же время некая отдельная жизнь протяженностью в три месяца, полоса отчуждения между тем, что было раньше и что было потом.
     Ввязался  я в ту историю не просто так.
     Мой японский приятель, который живет писательской профессией со студенческого возраста, давно меня предупреждал: «Через семь лет после первой книги будет первый творческий кризис. Жди». Так оно и вышло.
     После «Алмазной колесницы» я почувствовал, что аккумулятор сел, машина дальше сама не поедет, нужно толкать. По-прежнему писать не могу, надоело. А как по-новому - не знаю.
     Тогда и решил взять длинный тайм-аут, оторваться, уплыть из реальной жизни. Я знал, что на корабле будет очень скучно. И что скука – самая лучшая среда для новых идей. С этой надеждой и отправился в путь протяженностью в несколько десятков тысяч километров из точки А в точку А, из Саутгемптона в Саутгемптон.
     Скучно было очень. Никому не посоветую. Моя бедная жена просто извелась от однообразия, чуть в кружок икэбаны не записалась, а это, скажу я вам, предпоследняя стадия энтропии.
     Пароход был британский, публика, на русский взгляд, жутко чуднáя (я почти фотографически описал  этот паноптикум в романе «Сокол и ласточка»). Знакомиться ни с кем было ни в коем случае нельзя - добрые английские друзья еще в Лондоне предостерегли. Иначе потом будешь три месяца, десять раз на дню встречаясь на палубе, разговаривать о погоде, меню и президенте Путине (он тогда уже был, и давно).
     Пароход назывался по-революционному – «Aurora» (произносится «Орóра»). В Гонконге таксист с китайским придыханием обозвал его очень уместно: Хоррора.
     Я часто ощущал там экзистенциальный ужас. Днем видишь, что наша планета мокрая и голая, с редкими пупырышками суши. И понимаешь, что правильное имя для нее было бы не Земля, а Вода (именно так будет называться следующая повесть о Фандорине, придуманная в том плавании: «Планета Вода»).

1

           
     Ночью на верхней палубе было жутко. Моря не видно, сверху и снизу чернота, и кажется, что ты на космической станции, летящей сквозь безвоздушное пространство.
     А еще все пассажиры старые-престарые (в трехмесячное плавание могут отправиться только пенсионеры), всё бесплатно, умиротворяющая музыка, тихие улыбки – и думаешь: вдруг ты на самом деле умер и находишься в Элизиуме?
     Но это всё не имело значения. Главное, что моя надежда оправдалась.
     Посреди Атлантики, день на третий или четвертый, воображение вдруг включилось - и как с цепи сорвалось. Идеи, персонажи, сюжетные повороты посыпались, будто из рога изобилия. Перепуганный мозг торопился заполнить фигурными композициями абсолютно пустые горизонты.

2


     На пароходе я написал два романа и набросал черновик третьего. Книжки были не похожи на прежние. Я за те три месяца вообще много чего придумал, до сих пор еще не всё осуществил. Потому и отмечаю десятилетие.

     Это был не последний и даже не предпоследний писательский кризис, но больше на такой экстрим я уже не отваживался. Полагаю, во второй раз  средство не сработало бы.
     Сейчас, когда я вспоминаю, где я был и что видел, в голову почему-то лезут одни зверушки, которых я повсюду гладил.
     Например, в Австралии (то ли в Брисбейне, то ли в Дарвине) - гигантского питона и, наоборот, очень маленького крокодила.
     Я всегда ненавидел змей. Они юркие, подлые, скользкохолодные и пресмыкаются. А питон был тихий, толстый, спокойный, с задумчивым взглядом – прямо как из мультфильма. К тому же оказался приятно шершавым и теплым. Я решил, что впредь гигантских питонов за змей считать не буду.
     Крокодил же лежал на столе паспортного контроля (там в порту всё было очень приветливо, по-домашнему). Меньше метра длиной. Пасть стянута обычной канцелярской резинкой. Мне объяснили, что у крокодилов очень сильные мышцы, работающие на смыкание, а те, что обеспечивают размыкание, слабые, и резинки вполне довольно.
     Ящер, когда я его гладил, смотрел на меня с терпеливой ненавистью. В желтых глазах читалось: «Ух, я вырасту, и вы у меня запоете».
     Было жарко. Я хотел искупаться в бухте. Антиподы сказали: опасно. «Что, акулы?» «Нет, акул сожрали солтис». «Кто?» Оказалось, salties – это крокодилы, живущие в соленой воде. Детеныш с резинкой на морде был из той же породы.

     Добавлю-ка я вам еще фотозоопарка, вдогонку к предыдущим постам про лошадок и собачек.

Collapse )

Помнить героев

     Читатели этого блога знают, что одним из главных пороков я считаю короткую память – когда люди пренебрегают прошлым, забывают долг благодарности, не помнят героев. «Забытый герой» – вот словосочетание, от которого у меня в сердце вонзается заноза.
     И как же здорово, когда благодарность надолго переживает того, кто совершил подвиг или сделал что-то очень хорошее.      Особенно, если герой не имеет потомков и не используется  политиками для какой-нибудь пропаганды.
     Именно про такого и хочу вам сегодня рассказать.
     Начну с детской фотографии моего героя:

Collapse )

Трудности интерпретации

     Сначала – простенькая история из совсем свежих впечатлений.
     Нелегкая судьба беллетриста, которому необходимо на своей шкуре испытать то, что он собирается описывать, месяц назад вынудила меня опуститься на дно морское. Фандорин ищет затонувшие сокровища, а я, значит, отдувайся за него, ныряй с аквалангом.
     Ой, как мне это не понравилось. Начиная с тесного костюма, в который очень трудно влезть и из которого потом невозможно вылезти, до поганого подводного течения, мешающего вернуться на берег, когда уже можно и пора. Я перенес много горя и унижений. Искровянил пальцы, хватаясь за растения, которые кажутся милыми и пушистыми, а на самом деле острые, как хрен знает что. Утопил маску, и пришлось двадцать минут ее искать. Подлый осьминог выпустил прямо на меня чернильное пятно. А потом от этих водных процедур я еще и простудился.
1
Чертова эта сбруя весит больше, чем рыцарские доспехи

     С первой же минуты, еще в тренировочном бассейне, я понял, что карьера аквалангиста – это не мое, однако нужно было выполнить все пункты программы. Ощутить, как и когда закладывает уши при спуске. Посмотреть, как играют на дне солнечные блики и как выглядит снизу зеркало воды. Найти границу между светло-голубым и темно-синим. Дождаться, когда наверху проплывет моторная лодка и понять, как под водой слышится работа двигателя. Увидеть, насколько зарос водорослями утонувший полвека назад якорь. И так далее.
     Поскольку я новичок, со мной рядом все время находился инструктор, замечательный канадец, влюбленный в море. Он очень радовался, какой я бойкий да неугомонный - и туда мне надо, и сюда.
     И вот сидим мы с ним на дне морском на коленках, у нас перерыв. Думаю: сейчас сдохну. Люто ненавижу и море, и всех на свете рыб, и лично Эраста Петровича Фандорина. Под костюмом противно щекочется холодная вода. Ужасно хочется вон отсюда, но нельзя, осталось уяснить еще два пункта.
     И тут мой энтузиаст достает какой-то подводный фломастер и, подмигнув,  пишет на дощечке: i see you love it!
     У меня от негодования пузыри изо рта, трубка выскочила. Долго потом ловил шланг локтем, как учили на инструктаже.
     И задумался я о том, как плохо понимаем мы тех, кто рядом с нами; как иногда с точностью до наоборот интерпретируем их настроение и поведение.
     Мы все – во всяком случае, большинство – живем наподобие водолазов, причем не аквалангистов, а тех, которые смотрят на внешний мир через окошечко в скафандре. Видим, как пучеглазые рыбы что-то шепчут нам своими коллагеновыми губами, но ни черта не понимаем; пугаемся безобидных осьминожьих чернил и не боимся барракуду, потому что она похожа на мирного судака; хватаемся за цветок, а он режет нам пальцы.

     Скажите, а с вами случались смешные недоразумения подобного рода?

Формула антикоррозийности

     Некоторое время назад я почти одновременно прочитал два текста, между которыми, как и между их авторами, на первый взгляд, нет ничего общего.
     Вот эти книги:

1


     А это их авторы:

2
Не очень похожи, правда?

     Сначала про первую книгу.
     Это подлинная, автобиографическая история. Про то, как обычный человек, из тех, кого называют менеджерами среднего звена, устроился на хорошую работу с приличной зарплатой и что из этого вышло.
     По обложке понятно, что компания называлась ЮКОС. Наш менеджер, Владимир Переверзин,  по-моему, Ходорковского и в глаза не видывал – тот витал в заоблачных высях. Когда верхушку компании частью арестовали, а частью выжили из страны, Переверзин повздыхал и стал искать другую работу.
     И вдруг оказалось, что обвинению очень нужны свидетели. Как это у них заведено, Переверзину предложили сделку: немножко полжесвидетельствуй, а за это мы тебя не тронем. Живи себе дальше в свое удовольствие, свободный человек.
     Когда Переверзин отказался, следователи сначала ужасно удивились, а потом ужасно обиделись. Нарисовали дело, и наш справедливый, совершенно независимый суд вкатил неразумному по полной – чтоб другим было неповадно.
     Семь с лишним лет Владимир Переверзин провел в тюрьмах и лагерях. Да не как Ходорковский с Лебедевым, а безо всякого общественного внимания, без первоклассных адвокатов. Так сказать, на общих основаниях. Отсидел от звонка до звонка, без поблажек.
     Наконец вышел. К разбитому корыту. С кучей проблем. Постаревший.
     Но при этом глубоко убежденный, что поступил единственно возможным образом. (Недавно Петр Офицеров, оказавшийся в аналогичной ситуации,  сказал, что если бы дал показания и избежал тюрьмы, то его заключение длилось бы всю жизнь).
     Долгих семь лет Владимира Переверзина ломали-ломали, но так и не сломали. Из книги понятно – почему, хотя там нет ни пафоса, ни нравоучительных сентенций. Просто честный рассказ, временами даже смешной. Не буду пересказывать. Книга уже вышла. Захотите - прочитаете сами.

    На второй книге остановлюсь чуть подробнее, поскольку русский перевод хоть и  существует, но вышел тиражом в 500 экземпляров и вряд ли попадет к вам в руки.
     Итак.
     Служащий индийской колониальной администрации, некий Фредерик Бейли, в 1918 году был отправлен с разведывательной миссией в красный Туркестан – посмотреть на месте, что такое большевики и чего от них следует ждать. Из ада гражданской войны (да еще и азиатской) британский подполковник сумел выбраться назад, к своим, лишь в начале 1920 года - с огромными трудами и невероятными приключениями.
     В экспедицию Бейли отправился по-английски: со слугой, с собакой Зипом, с любимым фотоаппаратом и с набором энтомолога (он был страстным коллекционером редких бабочек). В общем, дурак дураком - этакий  комичный джентльмен-путешественник.
     Ну и попал, как кур в ощип. Насмотрелся, нахлебался. Аресты, расстрелы, зверства, яблочко-куда-ты-котишься, жизнь-копейка и прочие прелести.

3
Революционный суд за работой

     На английского подполковника ЧК устроила большую охоту. Бейли много месяцев прятался, жил на нелегальном положении, с горя выучил русский язык и отрастил бороденку. Бедняге было не до разведки – ноги бы унести.  

4
Мистер Бейли в тылу врага

     Надо сказать, что даром рассказчика Бейли не обладает, с чувством юмора там тоже проблемы. И всё же я читал затаив дыхание. Всё ждал, когда же британец под грузом опасностей сорвется и  перестанет корчить из себя джентльмена.
     Не дождался.
     Чертов мистер Бейли не пошел ни на какие компромиссы. Он даже не оставил большевикам свою собаку, хотя из-за подпольной жизни был вынужден на время с нею разлучиться. Чекисты установили за ушастым Зипом плотную слежку: знали, что слуга английского империализма очень привязан к своему барбосу. Проведя сложную операцию, Бейли воссоединился с собакой и забрал ее с собой.
     С двумя десятками таких, как он, беглецов от Советской власти подполковник несколько сотен километров двигался через пустыню. От колодца к колодцу. Не найти следующего означало верную смерть. И так день за днем.
     И вот однажды, изнемогая от жажды, выходят они к воде – а там какие-то люди. Всего четверо, но очень тупые. Испугались, открыли огонь, не подпускают, в переговоры не вступают. И что же? Вместо того чтобы перестрелять упрямцев, Бейли приказывает идти дальше, искать другой колодец. Потому что как это - убивать людей, которые ни в чем не виноваты?
     Он этого такими словами не пишет. В книге вообще нет никакой дидактики. Просто у автора даже не возникает мысли о том, что ради своего спасения можно пройти по трупам. Ну, не повезло. Что поделаешь?
     Слава богу, нашли другой колодец. Выжили.
     Или того пуще. Посреди пустыни беглецы ловят большевистского лазутчика, который их выслеживал, чтобы навести погоню. Казалось бы, тут-то уж ясно: кончить гада без разговоров. Нет, они берут шпиона с собой. Кормят, делятся скудным запасом воды. А переправившись через границу, отпускают. Это не милосердие и не гуманизм. Просто такие правила.
     Особенно мне понравился эпизод с госпожей Мандич, единственной дамой в отряде. В самый последний момент, на берегу реки, за которой находилась безопасная Персия, беглецы попали в засаду. Несутся во весь опор через мелководье. Госпожа Мандич сначала отстает, потом падает с лошади.
     Свистят пули. Фонтанчиками взлетает земля. Спасение – вот оно, рядом.
     Все кричат женщине: «Скорей! Бегите сюда!»
     Но дама не бежит. Она начинает собирать рассыпавшиеся вещи. Другой плюнул бы:  пропади ты пропадом со своими побрякушками, дура! Однако за идиоткой возвращаются – назад, под винтовочный огонь. Уговаривают бросить чемодан, уводят. Только чудом никто не был ранен или убит. Автор флегматично пишет: «Признаться, в тот момент я был довольно сильно раздражен на эту леди, но, конечно, ничего ей не сказал».
     В общем, такой вот мистер Бейли. И несносную леди вывез, и собаку не бросил, еще и памирских бабочек притащил, которые сейчас хранятся в лондонском Музее естественной истории.

     Теперь вы спросите: ну и что же у двух этих людей общего - у нашего Владимира Переверзина и  ненашего Фредерика Бейли? Зачем объединять их в одном посте?
     Да затем, что эти два человека преодолели тяжелейшие испытания, следуя одному и тому же рецепту: обстоятельства могут быть какими угодно, а я останусь таким, какой я есть. Что бы ни происходило. У меня свои принципы, свои правила. И все отстаньте, я им не изменю. Вот формула антикоррозийности в любой едкой среде. А что это за едкая среда – кровавый ужас гражданской войны в диком Туркестане или бескровный ужас российской следственно-тюремной мясорубки – дело второстепенное.
     Оставаться собой – и будь что будет.


 

Две удивительные истории про кроликов

     Одну недавно вычитал в воспоминаниях Поля Тибо, генерала Империи.

1
Слывет правдивым мемуаристом.

     Однажды маршал Бертье, ловкий царедворец, всеподданнейше пригласил Наполеона в гости. Корсиканец сказал, что охотно пострелял бы кроликов и спросил, есть ли они в поместье. «Их у меня пропасть, ваше величество!» - воскликнул Бертье, хотя никаких кроликов там отродясь не водилось.
     Но усердие всё превозмогает.  Маршал приказал управляющему срочно закупить – хоть из-под земли достать - тысячу кроликов.
     Император вышел с ружьем в парк. Бертье подал знак.
     Едва Наполеон недовольно поинтересовался, где же обещанные кролики, как буквально отовсюду повыскакивали серые-пушистые, и давай метаться по лугу. Это их выпустили из спрятанных за кустами загонов.
     - Приготовьте мне побольше ружей, пока лапены не разбежались! – закричал Бонапарт в охотничьей ажитации – никогда еще он не видывал разом столько дичи.
     Свита попятилась, чтобы не мешать великому человеку целиться.
     Но зверьки повели себя странно. Они сбились в огромный ком и вдруг ринулись в атаку. Целая тысяча маленьких, но очень решительных кроликов – и все на императора!
     Генералы, лакеи, охранники кинулись грудью на защиту великого человека. Кнутами, палками, прикладами вроде бы расшугали мелкую шушеру.
     Кролики отступили, но потом перегруппировались и предприняли обходной маневр: напали на Наполеона с двух сторон. Стали на него запрыгивать, карабкаться по ботфортам, чуть не сбили с ног. В общем, приключился самый настоящий зоокошмар. Победитель Маренго и Аустерлица был вынужден спасаться от ушастых террористов бегством.
     Потом загадка разъяснилась.
     Оказывается, управляющий закупил зверьков на самой обычной ферме. Кролики привыкли: тот, кто приближается к загону, кормит их капустой и морковкой. Бегать от такого человека не надо – совсем наоборот…

     Прочитал я про то, как кролики чуть не затоптали Бонапарта, и вспомнилась другая история, которую мне рассказывали как подлинное происшествие. Не знаю, не знаю.  Продаю, за что купил. Не исключаю, что эта байка и без меня гуляет по Интернету.
     Всё же расскажу, по ассоциации.
     В офисе одной московской фирмы, в большом-пребольшом зале, где были густо понатыканы столы для офисного планктона, стоял террариум с живым питоном. Красиво, стильно, экзотично. В символическом смысле опять же недурно – для выстраивания правильных отношений менеджмента и рядового персонала.
     Вечером охранники запускали в стеклянный куб кролика, рептилия его кушала и потом целые сутки мирно спала.

2
Ужин удава. deanoinamerica.wordpress.com

     Но однажды утром первые сотрудники, пришедшие на работу, застали удивительную картину.
     Удав не спал, а нервно метался по террариуму.
     За столом сидели охранники и поили из блюдечка пивом серого кролика.
     Они поведали, что на сей раз «ужин удава» повел себя нетипичным образом. Отказался гипнотизироваться, а вместо этого сам начал наскакивать на змеюку. Не привыкшая с сопротивлению, она ужасно удивилась и напугалась. Забилась в угол. Совсем расхотела кушать.
     А еще охранники твердо заявили, что кролик - их друг и что ужинать им никто не будет.

     Даже не знаю, к чему это я.

 

Для девочек

У меня, то есть не совсем у меня, то есть, собственно, не у меня вышла новая книжка.
        
Вот она:

1

Хочу вам про эту книжку рассказать, потому что история у нее долгая и не вполне обычная.

Поиски соавтора

Семь лет назад я написал для серии «Жанры» детскую книгу, которая так и называлась: «Детская книга». Через некоторое время издатели справедливо сказали, что детская-то она детская, но рассчитана главным образом на мальчиков и что хорошо бы во имя справедливости  написать еще одну детскую книгу, для девочек. Тем более что приключения Райского Яблока, за которым лазил в жуткие "хронодыры" маленький правнук Эраста Фандорина,  остались без концовки.
        
Я долго отвиливал. Мне не понравилось писать детские книжки. Там слишком много всяких ограничений. И вообще (строго между нами) я не очень люблю детей. Я их опасаюсь. Они маленькие, хрупкие и глупые.
        
Так возникла идея найти соавтора. Я придумал, что я сочиню сюжет (это легче всего), талантливый соавтор напишет текст, и все будут довольны: я – что отделался малой кровью, соавтор – что ему не пришлось ломать голову над сюжетом, издатель – что получил книжку, читатель – что узнал продолжение.
        
Я сел, бодро накатал подробный сценарий романа, а самое его начало даже опубликовал в романе «Ф.М.».
         Шесть лет назад это было.
        
Сначала я позвал в соавторы доброго знакомого, про которого знал, что он талантливый писатель и к тому же сильно любит детей. Он написал главу, я прочитал и увидел, что выходит ерунда: как будто писал я сам. Получится еще одна книга для мальчиков.
        
И понял я, что книгу для девочек два немолодых дядьки писать категорически не должны. Нужна девочка. Или хотя бы тетенька. И желательно молодая.
        
У женщин  принципиально другое зрение. Фасеточное, как у стрекоз (Ой, зачем я это написал? Надеюсь, феминистки не прочтут). Наш мужской сфокусированный взгляд тут не годится. 
        
И стал я искать даму. Вернее, искало издательство. Предлагало тексты разных талантливых писательниц, а я их читал.
        
И вот один дебютный роман мне очень понравился. Он был про странную девочку, которая растет с животными и понимает их лучше, чем людей. Написано просто и сильно. Для меня загадка, почему роман не стал бестселлером.
        
Вот его начало:

Collapse )

Дальше, поверьте, не хуже. Даже лучше. Роман назывался «Вернуться по следам».

Соавтор

Так у меня появился соавтор – молодая дама со странным именем Глория Му.

2
Meet Gloria

Огнями на снимке она жонглирует, потому что раньше работала пиротехником. Еще она занималась джигитовкой, дрессировала собак, профессионально танцевала фламенко и танец живота. Хотя по образованию Глория - театральный художник. Дома у нее живут семь черепах, кошка и зачем-то четырнадцать виноградных улиток (не для съедения, я спрашивал).
        
Больше про Глорию ничего рассказывать не буду, потому что она запретила. Оберегает свою приватность еще неистовей, чем я свою. Это, пожалуй, единственное, что у нас есть общего.
        
Работать вместе нам обоим было очень непросто. На свете трудно найти двух до такой степени разных литераторов. Иногда наше общение напоминало контакт двух разнопланетных цивилизаций.
        
Мне кажется, мой сценарий мешал Глории, связывал ей руки. Без него она наверняка чувствовала бы себя свободней.
        
Ну, что получилось, то получилось. Я не уверен, что получилось хорошо. И Глория не уверена. Но мы оба старались. За сюжет бейте меня. За текст – тоже меня, потому что я всё это затеял. А если книга вам понравится, вся глория – Глории. Думаю, у нее большое литературное будущее (уже без моего соучастия).
        
В общем, я нервно топчусь за кулисами и волнуюсь, как Глорию встретит публика.

         Кстати говоря, в электронном виде книгу можно купить прямо сейчас. В текстовом формате здесь: (для мальчиков ), (для девочек) . С картинками (для айпадов): для мальчиков и  для девочек.

Политическая орнитология


     Меня все время спрашивают, как я отношусь к выборам Координационного Совета оппозиции  и собираюсь ли баллотироваться в его члены.
     Отвечаю коротко: отношусь хорошо; баллотироваться не буду.

     Теперь длинно, с разъяснениями.
     Начну с лирико-поэтического отступления. Не для красоты, а для наглядности.
     Не мне первому в связи с раскладом наших политических настроений приходит на ум горьковская орнитологическая зарисовка начала ХХ века. Две общественные турбуленции, тогдашняя и нынешняя, во многом схожи. Низы больше не хотят, верхи уже не могут, и так далее.
     Есть, правда, одно существенное отличие: у Горького над головой «ветер воет, гром грохочет» и даже «море ловит стрелы молний», наша же ситуация скорее соответствует метеоусловиям другого стихотворного текста: «неспокойно синее море» (даже еще не «почернело»). Буря пока не грянула. Из-за этого, например, глуповато выглядит буревестник-Лимонов. Проносясь, черной молнии подобный, он осыпает весь птичий базар обильным пометом, но в смелом крике этой птицы слышится не радость, а лишь обида.
     Фиг с ним, с буревестником. Он одинокий и не в теме. Вот если грянет буря, тогда, может, и настанет его час. Меня больше занимают остальные птицы.
     Напомню, что у Горького фигурируют следующие общественные группировки:

     1. «Чайки» (стонут,  мечутся  над морем).
     2. «Гагары»  (тоже  стонут -  им, гагарам, недоступно  наслажденье  битвой жизни: гром ударов их пугает).
     3. «Глупый пингвин» (робко прячет тело жирное в утесах).

     Давайте прикинем, кто есть кто в реалиях сегодняшнего дня.
     С «пингвином» ясно: это основная часть населения. Пока обывателю есть чем питать тело, он будет в своих утесах сидеть тихо. Для рассуждения о выборах Координационного Совета эта птица нам не понадобится.

1

     «Чайки» – это, конечно, политические активисты. Они не просто стонут, но и, что важно, мечутся. Поскольку они - активисты. Ужаса перед бурей у наших «чаек» в отличие от горьковских не наблюдается, потому что тучи синим пламенем пока не пылают. Наши «чайки» - красивые птицы, они мне нравятся.
     Мейнстрим гражданского общества относится к разряду «гагары», которые не мечутся, а просто стонут. Я тоже из «гагар». Да, мы не молчим, мы «тожестонем». Нам стопудов недоступно наслажденье битвой жизни, гром ударов нас жутко пугает.

     Про выборы Координационного Совета нужно понять очень простую штуку: это выборы не «гагар», а «чаек». И сразу всё встает на свои места.
     У «гагар» к процедуре выборов одна главная претензия: нам не нравятся льготные квоты для либералов, левых и националистов. Но для «чаек», которые разработали эту модель, она абсолютно резонна. Им, таким разным, было очень трудно между собой договориться. То, что они пришли к консенсусу, большое достижение. Я рад за «чаек». Пускай уже они наконец выберут свой «чаечий» руководящий орган.
     Конечно, было бы гораздо лучше, если б среди кандидатов оказались и представители «гагар». Тогда выборы стали бы важным событием не только для «политических» оппозиционеров, но и для всего гражданского общества. Только нужно очень хорошо понимать, что всякая «гагара», претендующая на место в Координационном Совете, автоматически переходит в разряд «чаек». Если ты не просто излагаешь свои взгляды, но (извините за обесцененную путинскими выборами  формулировку) облечен доверием избирателей, тебе придется заниматься общественно-политической работой на полную катушку. Эта деятельность должна стать для тебя главной – или не суйся, не занимай чужое место.
     Я про себя твердо знаю, что для меня всегда главным делом будет книга, над которой я в данный момент работаю. Позаседав в оргкомитете и «Лиге избирателей», я понял: нет, я не «чайка». Я не иду в Координационный Совет, потому что не хочу изображать из себя птицу, которой не являюсь. Готов оказывать общественную поддержку, сдавать деньги, ходить на митинги (15-го сентября, например, обязательно пойду). Но заниматься ежедневной политической работой не готов, да и вряд ли это у меня получилось бы.
     Тем с большим уважением я буду относиться к «гагарам», которые готовы взвалить на себя эту ношу. Высокого полета!

2
                                                  Markus Varesvuo

     Хочу обратиться к птицам своей породы.
     Уважаемые «гагары», чтó нам с вами точно под силу -  так это стать избирателями Координационного Совета. Нельзя допустить, чтобы «чайки» остались в одиночестве. Их мало на всю страну – в лучшем случае, несколько десятков тысяч. Без нашей поддержки их переловят и передавят.
     Нас, «гагар», во много раз больше. Никто не требует от нас, чтобы мы отлипли от своих мониторов и кинулись в гущу политической борьбы. Но давайте продемонстрируем, что мы по крайней мере не пингвины.
     Кроме всего прочего эти выборы - еще и очень интересный эксперимент по применению онлайн-механизма «прямой демократии». Процесс регистрации непрост, но ведь мы люди образованные, как-нибудь справимся.
     Если же мы с вами неспособны даже на это небольшое усилие, то, может, ну нас всех к черту? Давайте тогда сидеть тихо, по-пингвиньи и не стонать.