Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

Бегущая по волнам

     Скажу сразу: эта дама – не героиня моего романа. Хотя чуть было ею не стала. Я искал именно такой прототип для одного женского персонажа, и нашел его of all places  в Ирландии. Задуманный роман не состоялся, а типаж интересный. И весьма, весьма современный.
     Есть люди, чаще всего  женщины, которые так быстро реагируют на веяния времени, что со стороны кажется, будто это они своими действиями меняют время, а не наоборот. На самом деле они просто предчувствуют изменения и бегут по волнам – туда, куда через мгновение подует ветер.
     Именно такой, как мне кажется, была графиня Маркевич. Впрочем, как уже было сказано, это героиня не моего романа и, возможно, я к ней несправедлив.
     За пределами «Зеленого Острова» Констанс Маркевич малоизвестна, а среди читателей моего блога  ирландцев, я полагаю, немного, поэтому я просто коротко перескажу события этой  богатой событиями жизни. Посредством картинок - они нагляднее, чем текст, продемонстрируют эту поразительную способность к мимикрии.

     Вот Констанс в ранней молодости - такая викторианская незабудка:

1


     Всё как положено: дочь баронета, богатейшего землевладельца; верховая езда, охота; в восемнадцать лет традиционное турне по Европе; в девятнадцать – представление ее величеству; выезды в свет, и так далее.
     Однако девятнадцатый век подходил к концу, самые продвинутые барышни начинали мечтать не о балах и замужестве, а об искусстве. Импрессионисты ввели моду на богемную жизнь и парижские мансарды, и Констанс едет учиться живописи в Париж. Пишет какие-то пейзажи, ничего особенного. Зато, как положено современной девушке, заводит роман с красивым художником, а потом выходит за него замуж.
     Художник-то он был художник, но не голодранец какой-нибудь, а партия, вполне приемлемая для дочери баронета. Граф Казимир Дунин-Маркевич, при всей своей богемности, в официальных документах не забывает упомянуть свой статус:

2
Читаем справа: граф (российский дворянин)


     Во второй своей инкарнации Констанс выглядела вот так:

3
Красивая богемная жена красивого богемного мужа

     Но тут начался ХХ век, и чуткие к духу времени женщины утратили интерес к искусству. Их теперь занимают социальные проблемы и политика.
     Поселившись в Дублине, графиня Маркевич какое-то время по инерции еще водит хороводы с художниками, актерами и поэтами, но затем решительно меняет кожу. Отныне она – борец за права женщин, рабочего класса и, прежде всего, за ирландскую независимость. Участвует в демонстрациях, выступает на митингах, кормит бедняков картошкой, которую собственноручно чистят такие же светские дамы. Даже попадает в тюрьму (это тоже в тренде)  – кинула камнем в портрет его величества.

     Третья инкарнация – такая:

4
Но элегантность осталась

     Главное достижение суфражистской деятельности графини Маркевич – триумф над male chauvinist pig’ом Уинстоном Черчиллем, которого решительные леди прокатили на выборах в парламент.

     ХХ век входил в силу, щерил свои отросшие зубы. Время окрашивалось в цвет крови. Передовые женщины вроде графини Маркевич заговорили уже не об избирательных кампаниях, а о военных; не о демонстрациях, а о революциях.
     И снова наша бегущая по волнам оказалась впереди корабля. Констанс вступила в подпольную «Ирландскую армию» и начала закупать для радикалов оружие еще до того, как грянули первые выстрелы великой войны.
     Дороги супругов тут окончательно разошлись. Казимир уехал на русский фронт, сделался патриотом польской идеи (царь обещал  восстановить Польшу после победы над немцами); Констанс же стала противницей войны и врагом англичан, а стало быть в определенном смысле симпатизанткой кайзера.
     В 1916 году в Дублине произошло вооруженное восстание против британской короны. Графиня Маркевич надела военную форму и взяла в руки оружие.

     Четвертая инкарнация - амазонка:

5
Как известно, аристократ в революции обаятелен. Что уж говорить об аристократке.
А как изящно позирует в фотоателье!

     Но английская регулярная армия быстро справилась с инсургентами. Графиню Маркевич взяли в плен и отдали под суд. По суровым военным временам речь шла о смертной казни.
     На тюремном снимке видно немолодую, усталую и, кажется, сильно испуганную женщину. Ни позы, ни апломба. Единственный портрет, на котором просто человек, а не ролевая модель.

6
               

     Один из членов военного суда вспоминал, что графиня плакала и говорила: она всего лишь женщина, а женщин не казнят. Впрочем, это свидетельство врага и недоброжелателя. Может быть, оклеветал. Сохранились и другие отзывы, вполне героические.
     Ничего, в конечном итоге обошлось. Все-таки дама из хорошего общества – не вешать же ее, не расстреливать же, в самом деле. Для острастки приговорили к казни, но «с учетом пола» заменили на пожизненное, а в следующем году вообще отпустили, по амнистии.
     И вновь Констанс Маркевич оказалась на гребне волны, опять преобразилась. Больше никаких бомб и револьверов, только легальная политическая борьба – благо женщины в 1918 году наконец отвоевали себе некоторые права.
     Графиня Маркевич стала первой женщиной, избранной в британский парламент, а потом - первой женщиной-министром в правительстве свободной Ирландской республики.

     Пятая инкарнация: народная избранница

7
Слуга народа среди народа. Скромно одетая, простая, доступная.

     Оценки деятельности и личности этой безусловно выдающейся дамы у современников весьма различны. Мою принимать во внимание не нужно – я ведь искал прототип, который укладывался бы в заранее определенный образ женщины-хамелеона. Биографы же  графиней Маркевич в основном восхищаются, так что окончательная ее инкарнация, бронзовая,  безусловно заслужена.

8
Констанс Маркевич (1868 – 1927), героиня ирландского и женского движения

     Потому что мелочи со временем забылись или утратили значение, и осталось только главное, несомненное: борьба за свободу Ирландии, борьба за равноправие женщин, горение идеей, героизм. Всё это правда, всё было.
     Кому же ставить бронзовые памятники, если не такой женщине?




 

Хорошие сценарии для хорошей страны

     Меня пригласили в жюри литературного конкурса «Хорошие сценарии для России», и я согласился, хотя всегда отказываюсь, потому что не люблю читать чужие художественные тексты, это для писателей неполезно.
     Хочу объяснить, почему согласился.
     Идея принадлежит Марату Гельману. И она мне очень понравилась.
     Наше общество сегодня делится на две части. К первой,  многочисленной, относятся люди, которые довольны российской жизнью или недовольны, но считают, что плетью обуха не перешибешь. Мне, честно говоря, эта часть, пускай она в явном большинстве, не очень интересна.
     Все надежды на перемены к лучшему я связываю с людьми, которые сопротивляются уродству существующей системы или хотя бы просто протестуют, не молчат.
     Но и эта группа соотечественников что-то стала наводить тоску.
     Жутко надоела игра на оппозиционной гитаре, в которой только две струны: сердитая да унылая.

1
Оппозиция в 2014 году

     Критики и обличители режима, борцы с коррупцией безусловно герои и молодцы. Критиковать и обличать необходимо. Но этого мало. Помню, как во время московской избирательной кампании я публично обращался к кандидату Алексею Навальному: просил перестать уже рассказывать, какой плохой мэр Собянин, а лучше объяснить, каким хорошим мэром будет сам Навальный. Со второй задачей кандидат, увы, справился хуже, чем с первой. А то, уверен, получил бы в прошлом сентябре намного больше голосов.

2
Прямо не верится, что это было всего несколько месяцев назад. zyalt.livejournal.com

     Еще пронзительней, чем разоблачительная, звучит в последнее время струна пессимистическая. «Наша» половина общества совсем пала духом, видя, что режим делается всё мракобеснее, что никакого просвета нет и дальше будет только хуже.  «Белые вороны», не разделяющие всенародного восхищения Великим Крымским Завоевателем, всё каркают и каркают, всё стонут и стонут, так что, начитавшись фейсбука, бормочешь: «Яду мне, яду!».

3
  Ознакомившись с френд-лентой…

     Очень не хватает позитива. А конкурс «Хорошие сценарии для России» – как раз про это.
     Мы отлично знаем, как мы жить не хотим. Мы всё про это уже рассказали, пятьсот миллионов раз.
     Давайте же теперь расскажем друг другу и всем, кто захочет послушать, а чего мы, собственно, добиваемся? В какой России мы хотели бы жить? О какой России мы мечтаем?
     На политиков в смысле позитива рассчитывать что-то не приходится. Может быть, получится у литераторов?
     Присылайте на конкурс новеллы, рассказы, сценарии, да хоть поэмы в стихах (дарю название: «В какой Руси жить хорошо») - про то, как мы преодолеем все трудности и всё у нас получится; какой хорошей страной станет Россия, когда забрезжит рассвет и упыри забьются по щелям. И что нужно сделать, чтобы рассвет наступил поскорей.
     Форма – художественная. Объем – ограниченный. Сроки тоже. Подробности здесь.

     Помечтаем? Глядишь, выловится что-нибудь полезное, практически применимое. А нет – хоть потешимся сладкими грезами.
     В общем, хороший конкурс. Мне нравится.

Правильный хоккей

     Захотелось написать про что-нибудь успокоительно неполитическое и по возможности прекрасное.
     Не про клюшку с шайбой, как вы могли подумать. А про то, что меня всегда умиротворяет, – про хокку. Сяду-ка я на своего любимого конька и немного на нем покатаюсь. Подремонтирую душевную гармонию.

     Однажды мне нужно было сформулировать главный (для меня) метод искусства. И я решил, что его следует назвать «принцип хокку».
     Это художественная манера, при которой самое важное и ценное не суется читателю или зрителю под нос, а наоборот, маскируется от невнимательного или неподготовленного глаза какой-то мишурой. Тот, кому эта суть ни к чему, скользнет скучающим взглядом, пожмет плечами, да и отойдет в сторону. Бог с ним, не для него написано, нарисовано, снято.
     Зато тот, кому действительно нужно – адресат, – ощутит укол в сердце. Именно для этого человека "хокку" и создавалось.
     Форма вовсе не обязательно должна быть минималистичной. Я знаю толстенные авантюрные романы, которые написаны не ради приключений, а, скажем, для упаковки некоей идеи или концепции ("Остров сокровищ", например. Или "Имя Розы"). Кому идея неинтересна, следит за сюжетом, который в идеале должен быть вполне самодостаточен.
     Мне кажется, что это вообще особенность всякого сильного произведения искусства: оно всегда на самом деле не о том, о чем рассказывает или что показывает. Потому что если о том – это уже не искусство, а декларация; не fiction, а non-fiction; не живопись, а фотография (хотя среди фотографий тоже встречаются снимки, сделанные по «принципу хокку»).

     Давайте я вам продемонстрирую на нескольких примерах, как «принцип хокку» сработал для меня - в жанрах искусства, в которых я малоискушен и потому медленно «догоняю».
     Допустим, я давным-давно знаю вот эту песню БГ:



     И только недавно, слушая ее на концерте, вдруг понял, про что она: совсем не про анютины глазки и не про божьих коровок, а про то,


Collapse )

 

«Огненный перст»

     Сегодня стартует вторая часть моей «Истории Российского государства» - художественная. Собственно, главная новизна проекта заключается в  «стереоэффекте»: совмещении документального рассказа об истории страны с беллетристическим.
     В «историческом» томе – только сухие факты; в «художественном» - фантазирование вокруг этих фактов. С какой книги начинать, беллетристической или документальной, в общем-то неважно. Кто-то сначала прочтет повести, а потом захочет узнать, что в них сказка, а что быль. Кто-то же предпочтет на первом этапе освоиться в древнерусском историческом пространстве  и лишь после этого посмотреть, какими людьми и событиями заселяет его авторское воображение. (Конечно, найдутся люди, кто не захочет, не заинтересуется, дальше читать не станет, но не буду думать о грустном).
     Во всяком случае, получить ясное представление о смысле и качестве проекта «ИРГ» смогут лишь те, кто осилит обе его половины.
     Расскажу про книгу «Огненный перст».

Collapse )


     Расположенная справа иконка «Огненный перст» теперь активирована. Через нее, как и через иконку "История Российского государства" можно купить книгу в разных видах: бумажном, электронном, звуковом.
     В аудиоверсии повесть читают замечательные артисты: Борис Плотников, Алена Бабенко, Максим Суханов.

     Ну вот. Следующий этап проекта – «Библиотека ИРГ»: лучшие художественные и нехудожественные тексты по истории Древней Руси (уже не мои, а более почтенных авторов). Но это  в новом году.

Про вытекшее сакэ и сбежавшую кошку

     Продолжаю свою доморощенную штудию природы гениальности. Хочу обратить ваше внимание еще на одну загадку.
     Есть талантливые художники (давайте сосредоточимся на гениях от искусства, с ними проще), которые с возрастом портятся, а есть такие, которые к старости становятся только лучше. В чем секрет?
     Не могу передать, до чего меня расстраивает, когда режиссер, снявший мои любимые фильмы, или писатель, очень многое для меня значивший, старея, начинают производить всякую постыдную бяку.
     Я немало ломал голову над этим досадным явлением  и вот к какому выводу пришел (прошу прощения, если изобретаю велосипед, как это со мной иногда случается). Мне кажется, что здесь, так же, как с гениальностью, нужно различать два разных вида таланта.
     Очень часто яркий расцвет креативности совпадает с физиологическим расцветом. Такой талант можно назвать «гормональным». Это цветок пышный и красивый. То, на что не хватает ума или вкуса, художник запросто добирает чутьем, энергетикой, «химией», обаянием (бывает, что и отрицательным). Но в пожилом возрасте гормоны буйствовать перестают, верхнее чутье ослабевает, и остаются только технические навыки, которые, конечно, не пропьешь, однако от них и не захмелеешь. И выясняется, что вчерашний кумир неумен, нравственно несимпатичен, скучно тиражирует былые находки или же пускается в эксперименты, за которыми тягостно наблюдать. «Гормональный» гений очень похож на ослепительную красавицу, вся прелесть которой заключается во внешности и секс-магии. Старушки этого сорта часто являют собой депрессивную картину и, когда используют средства, которые когда-то безошибочно срабатывали, выходит только хуже.

1


     Для того, чтобы талантливый художник сохранил свою силу, необходимо, чтобы она опиралась не только на тестостерон, но еще на разум и сердце. Такой режиссер снимет свой лучший фильм и на седьмом десятке, как Ингмар Бергман, и даже на восьмом, как Акира Куросава. А если почувствует, что устал, то вовремя остановится, поскольку хватит ума и такта. Вершины мастерства Лев Толстой, на мой взгляд, достиг  в повести «Хаджи-Мурат» (1904) и всё, ушел из большого спорта.
     Среди «гормональных» гениев и талантов тоже встречаются люди, столь требовательно относящиеся к своему дару, что, почувствовав, как он ослабевает, навсегда уходят из искусства. Например, Артюр Рембо. Все свои стихотворения, произведшие революцию в поэзии, он написал до двадцати лет, а потом сменил род занятий и до самой смерти больше не написал ни строчки. Есть такая жестокая разновидность гениальности – когда талант ярко вспыхивает в пору пубертата, а потом бесследно пропадает.

2   
Юный гений и просто мсье Рембо

     Или вот Юкио Мисима. Я много лет занимался этим писателем и очень высоко ценю его литературное дарование. Но он не был умен, вкус его часто скатывался в вульгарность, про моральные качества даже и говорить не хочу (на его совести жизнь молодого парня, которого писатель утащил за собой на тот свет). Но Мисима относился к писательству в высшей степени серьезно - как к Пути. Я уверен, что он ушел из жизни в 45 лет, потому что почувствовал: кувшин треснул, сакэ вытекло. Именно такое впечатление на меня производит его финальная тетралогия, которую он замышлял как главный литературный шедевр всех времен и народов: очень красивый, затейливо разукрашенный сосуд, но пустой. Писатель закончил работу над рукописью и в тот же день ушел из жизни, устроив шумный хеппенинг –тоже своего рода художественное произведение, оказавшееся поэффектнее тетралогии.

3
К сожалению, только это про него и помнят. (Не пугайтесь, тут Мисима пока тренируется)

     Если почувствовал, что твое сакэ вытекло, делать харакири не нужно. На свете столько всяких интересных и достойных занятий помимо творчества. Только не лови черную кошку в помещении, где ее больше нет, и уж во всяком случае не мяукай за нее – все равно никого, а главное себя, не обманешь.

Личные вещи

     Приглашали меня какое-то время назад поучаствовать в телепередаче с таким же названием. Насколько я понял, нужно показывать перед камерой предметы, которые меня окружают, и про каждый что-нибудь рассказывать. Со временем у меня всегда плохо, да и вообще я не любитель сверкать физиономией на экране, поэтому уклонился. Телевидение ведь вторгается к людям в дом, не спрашивая, интересно им или нет. Так и представляю: сидит семья, занимается своими делами, а в ящике болбочет какой-то лысый-бородатый дядька, откровенничает про свою жизнь. Зачем это им? И тем более мне.
     Другое дело – личный блог. Кому неинтересно, сюда не заходит. Поэтому вам, пожалуй, расскажу, в каком предметном мире я существую. Вернее работаю, потому что все эти вещи из моего рабочего кабинета.
     У меня там много вещей случайных, но лишних нет. Каждая чем-то помогает. Если мозолит глаза или мешает – избавляюсь.
     На первый взгляд, это хаос и бардак, куча всякой ненужной белиберды.

1
Да, на диване я работаю не меньше, чем за столом. В основном смотрю в потолок.

     Здесь главное -  общее настроение. Когда я вхожу в кабинет и плотно закрываю за собой дверь, я оказываюсь в хронокапсуле, которая может переносить меня в нужную эпоху и нужное место. Посторонних звуков я не слышу. Как-то раз полуобвалился соседний дом (я живу на Хитровке, где такое случается), был жуткий грохот, а я и не заметил. Потому что мой кабинет находится в другом измерении, и там грохочет погромче, чем здесь.
     Слева, со стены, на меня смотрит Эраст Петрович Фандорин – обычно с некоторой брезгливостью, но иногда, редко, в глазах сверкают и одобрительные искорки.

2


     Этот портрет я когда-то увидел в антикварном на Мясницкой. Как раз пытался вообразить, какое у Фандорина лицо (дело было еще до экранизаций и сакуровских иллюстраций). И вот вижу: молодой брюнет, очень сдержанный, с флером тайны. Почему-то в студенческом мундире Путейского института, но это несущественно – потом как-нибудь объяснится (и объяснилось, в новелле «Из жизни щепок»). Сомнение все-таки было: вдруг не он? Решил устроить испытание. Если приду ровно через месяц, а портрет меня дожидается – значит, Фандорин.
     Портрет дождался. Теперь без него я уже не могу писать ничего фандоринского. Время от времени замазкой подрисовываю Эрасту Петровичу седые височки, которых первоначально не было. (Вообще-то неизвестный с портрета оказался - я долго выяснял и выяснил - Владимиром Карловичем фон Мекком, сыном Надежды Филаретовны, но мне это не мешает).

     Под портретом, как вы можете заметить, висит самурайский меч. Тоже не просто так. Я купил эту железяку в Гонконге на барахолке долларов типа за тридцать. Ценности это смертоубийственное орудие не представляет. Оно, собственно, и не смертоубийственное – его ни разу не натачивали. Обычная штамповка, атрибут парадного офицерского наряда в японской императорской армии. Но мне эта сабля многое рассказывает. Я могу реконструировать по ней целую жизнь, давно сгинувшую. И это символ всего моего ремесла.
     На клинке кроме казенного «Да здравствует император!» стоит дата, 15-й год Сёва (1940) и имя «Сато Котаро».

3


     Я читаю этот меч, как открытую книгу.
     Котаро Сато: мальчик из бедной, простой семьи - вероятно, крестьянской (городские парни не очень-то рвались  в офицерские школы). Очень маленького роста (сабля короче стандарта). На выпуск получил от гордых и счастливых родителей в подарок парадный меч – самый дешевый, но зато с гравировкой. Через год началась война. Офицерик воевал в Китае. В чинах не поднялся, на грабежах не разбогател – иначе справил бы себе катану попрестижней. Видимо, погиб в бою, потому что был похоронен с воинскими почестями, вместе с личным оружием (по ножнам видно, что они много лет не соприкасались с воздухом). Потом какие-то гробокопатели потревожили могилу, и не представляющая ценности находка за копейки досталась старьевщику.
     Может быть, конечно, я всё это нафантазировал – не имеет значения. Важно, что этот предмет будоражит воображение и дедукцию. И то, что сегодня на всем белом свете подпоручик  Сато никому кроме меня не интересен, это тоже важно. Все, кто его когда-то знал, наверняка уже умерли, а не умерли, так давным-давно забыли. Он – мой. Я, может, когда-нибудь его еще оживлю.

     У меня тут в кабинете много всякого разного. Потом продолжу.



 

Дзуйхицу о том, как жить с плохим вкусом и не расстраиваться по этому поводу

     На сей раз обмакнуть кисточку в тушечницу меня побудила выставка прерафаэлитов в Пушкинском музее. Но про прерафаэлитов потом. Сначала про вкус.
     О хорошем вкусе говорят все, но мало кто знает, что это такое. Всяк трактует вкус и безвкусицу по-своему. Как гласит пословица, кому арбуз, а кому Стас Михайлов.
     В словаре Даля сказано: «Вкус - понятие о прекрасном в художествах; чувство изящного, красоты, приличия и угодливости для глаз».
     Философская энциклопедия формулирует скучнее: «Категория эстетического дискурса, характеризующая способность к различению, восприятию, пониманию и оценке прекрасного и безобразного в природе и в искусстве».
     В общем, черт его знает, что такое вкус. Может, его и вовсе не существует.
     При этом очень обидно слыть человеком с дурным вкусом - особенно в социальных группах, которые придают такого рода репутации большое значение. Среди взыскательной публики весьма распространен особый вид мазохизма: смотреть, читать и слушать не то, что тебя радует, а то, что хвалят признанные арбитры вкуса. И стесняться того, что тебе нравится, но считается в данной среде не comme il faut.
     (Признаться ли? Эх, пропадай моя головушка... Когда я в машине везу знакомых, то завожу  Леонарда Коэна, а когда один – «Я иду по полю с конем». В общем, вы поняли, о чем я).

1
«Завтрак аристократа»: тайком, когда никто не видит, съесть черняшечки.

     Много лет я не мог разобраться, хороший у меня вкус или нет. Потом поумнел и сделал выводы, которыми и хочу с вами поделиться.
     Есть сферы, в которых я обязан иметь строгий и требовательный  вкус. Потому что это зона моей профессиональной деятельности. Сюда относятся, в первую очередь, литература, а также, до некоторой степени, кино и театр. Здесь я слушаю старших товарищей. Мотаю на ус. Делаю оргвыводы. Расту над собой.
     А есть чудесная зона полной безответственности: все иные области культуры. И там я могу существовать в свое удовольствие, ни на кого не обращая внимания. Что мне нравится, что для меня праздник – то и хорошо. А что не нравится –  вовсе необязательно плохо, но лично мне даром не нужно.
     Возьмем  живопись. В современном искусстве я не разбираюсь, не чувствую его, не люблю. Было время, когда я робел в этом признаваться.  А теперь закинул чепец за мельницу, и качество моей жизни сразу повысилось. Я - за ждановский тезис «Искусство должно быть понятно народу». С одной поправкой. Не народу (бог с ним совсем), а мне.
     Понятны мне сочные краски, чистые линии и всякого рода гладкопись. Говорят, это признак плохого вкуса. Но мне с моим плохим вкусом хорошо. Сейчас еще и вас буду им травить.
      Под катом – много картинок. Это всё работы художников, которые меня радуют, и мне наплевать, «в обойме» они сегодня или нет. Увидите - сплошь сироп, мармелад и далевская «угодливость для глаз». Марата Гельмана с Дарьей Жуковой от этакой сладости, наверное, стошнило бы.

Collapse )

Заставь думака богу молиться

     Уверен, что Дума нынешнего созыва войдет в историю чахлого российского парламентаризма как символ сервильности, бесстыдства и недомыслия. Вот теперь они нам подготовили новый диковинный закон: за публичные действия, «совершенные в целях оскорбления религиозных чувств верующих», отныне сулят два года тюрьмы, притом что, как известно, чувства – субстанция эфемерная и трудно замеряемая. Может, завтра кого-то оскорбит, если я напишу в блоге, что в истории РПЦ много стыдных страниц, а послезавтра - если просто не перекрещу лоб, проходя мимо церкви.
     Мы помним, как несколько лет назад такие вот оскорбленные ворвались на выставку современного искусства «Осторожно, религия!» (вообще-то адресованную вовсе не верующим), устроили там погром, а впоследствии суд наказал не хулиганов, а устроителей выставки – штрафом. Теперь же, по новому закону, они сто пудов отправились бы за решетку. Впрочем, оно и по христианскому вероучению так предписано (если я правильно помню цитату из Святого Матфея): «Кто ударит тебя в правую щеку твою, откуси падле руку по локоть, а еще лучше по плечо».
     Ладно, с современным искусством всё ясно, нет вопросов. Но меня  беспокоит искусство классическое – судьба некоторых картин, известных мне с детства и написанных великими русскими художниками.
     Спрячу-ка я их под кат, а то знаете… Еще оскорбится кто-нибудь с острым православием головного мозга. Потом проблем не оберешься.
    Обидчивые верующие, Христом-Богом молю! Не заглядывайте под кат! То, что вы там увидите, может травмировать ваши чувства.
1



                                 

Collapse )

Портреты на память (из файла «Привычки милой старины»)

    Предупреждение: впечатлительным под кат не ходить!


     Фотография как фотография, правда? Сидит молодой мужчина в несколько расслабленной позе. Задумчиво смотрит в объектив. Наверное, интересничает. Изображает байронизм (в ту эпоху было модно) или блазированность, утомление светскими удовольствиями.
     На самом же деле…
     Не открывайте кат сразу, попробуйте угадать. (Еще раз повторю, абсолютно серьезно: тем, у кого слабые нервы, лучше вообще дальше не читать).

1



    Collapse )

Зачем человеку несчастье


В больших городах, а особенно в столицах, достопримечательностей пруд пруди. Творения человеческого гения толкаются локтями, переливаются сиянием и затмевают друг друга.
         Провинциальным городкам и деревням  обычно приходится довольствоваться красотами природы и свежестью воздуха. Но зато если уж по воле случая в каком-нибудь глухом углу создано  (да еще и сохранилось) нечто прекрасное, оно пребывает в царственном одиночестве, как и надлежит чуду. Классический пример – Покрова на Нерли, маленький шедевр архитектуры посреди пустого поля.

1

         Или гора Святого Михаила, возвышающаяся над плоским нормандским берегом.

2

Я хочу показать вам чудо, находящееся всего в получасе езды от Мон-Сен-Мишеля, однако почти неизвестное за пределами округи.
         Это произведение искусства не обладает такой уж художественной ценностью и не освящено древностью. Толпы туристов сюда не наведываются. Всякий раз, когда я там бываю, скучающий кассир радуется, что кто-то пришел, и охотно рассказывает мне историю, которую я неоднократно слышал.
         А бываю я там довольно часто. Это поразительное место.
         Находится оно в бывшей рыбацкой деревне Ротенёф, которая сейчас стала частью города Сан-Мало, тоже не бог весть какого мегаполиса.
         Музей под открытым небом называется «Скальные скульптуры аббата Фуре».
         В девятнадцатом веке жил себе в бретонской глуши сельский кюре Адольф-Жюльен Фуре (1839 – 1910).  Служил в церкви: крестил, венчал, отпевал. Слыл красноречивым проповедником. Так он дожил до 54 лет,  то есть до того возраста, в котором всякому-то человеку - по себе знаю - ужасно нравится проповедовать, а уж если профессия обязывает и благодарная аудитория в лице паствы имеется, то это просто счастье.         

И вдруг с аббатом случилась страшная беда. Он сначала оглох, а затем лишился речи. Нести слово Божье он больше не мог, и жизнь утратила всякий смысл.
         Уехав из родных мест, бедняга поселился в деревне Ротенёф, расположенной в суровом краю, на семи ветрах, над высоким и скалистым берегом.
         Там безъязыкий старик изо дня в день ковылял меж утесов. Чем-то громыхал, пропадал целыми днями.

3
Глухонемой проповедник

Оказалось, что он вырезает на каменном склоне изваяния. Никто аббата не учил этому искусству, он как-то приноровился сам. Долгое время странная причуда инвалида ни у кого не вызывала интереса. А когда тринадцать лет спустя Фуре перестал стучать резцом, потому что совсем состарился и одряхлел, оказалось, что он создал настоящее чудо: на крутом, почти отвесном утесе высечено более трехсот скульптур. Они занимают пятьсот квадратных метров. 
         Представьте.
         С одной стороны вечно сердитые волны и неутихающий ветер, распластывающий по земле грубые кустарники.

4

С другой – обрыв. Во время прилива вода поднимается выше, чем на десять метров. Крутой скос берега покрыт бугристым каменным панцырем, на первый взгляд похожим на застывшую лаву.

5

Начнешь приглядываться – а это никакие не бугры. То неожиданно проступит чье-то лицо:

6

То увидишь притаившегося (не очень страшного) змея:

7

То какого-то безмятежного мертвеца:

8


Collapse )