Category: космос

«Секретики» из прошлого

     Я, как все нормальные люди, обожаю клады. Регулярно читаю кладоискательский журнал «Родная старина», где фанаты металлодетектора рассказывают о том, как нашли под слоем дерна старинный амулет или откопали горшок с «чешуйками». Но вообще-то я не такие находки люблю. Меня интригуют настоящие клады – те, которые спрятаны в тайниках. Материальная ценность значения не имеет. Мне интересна не «сумма прописью», а то, что в тайнике законсервировано другое время. Видели, наверное, дурацкий сувенир: консервную банку с надписью «Воздух Парижа» или «Воздух Венеции»? Так вот в тайнике заперт воздух иной эпохи.
     Меня не особенно волнуют тайники древние: пирамиды, курганы, сокровища инков или скифов. Потому что это – про людей, жизнь которых слишком уж далеко. Я про нее мало что знаю, я ее не чувствую. А про тех, кто жил двумя, тремя, пятью поколениями раньше, я знаю почти всё. Они для меня как родственники. Я даже определил хронологические рамки своего интереса: меня привлекают эпохи, которые были сфотографированы. Всё, что раньше, какое-то ненастоящее. (Впрочем, про это я здесь уже, кажется, писал).

     Вот три клада, от которых у меня замирает сердце.
     Про первый, обнаруженный года полтора назад, у нас говорили и писали довольно много.
     В Питере затеяли ремонт бывшего особняка Нарышкиных-Трубецких и между перекрытиями вскрыли потайную комнатку площадью 6 квадратных метров. Нашли сорок мешков с фамильным серебром Нарышкиных, несколько тысяч единиц. Каждый предмет обернут в газеты 1917 года.

1


     Кажется, потом за границей кто-то из Нарышкиных предъявил на клад права – толком не помню. Мне, честно говоря, неинтересно, что  со всеми этими центнерами серебра стало. Оно, должно быть, стоит много мильонов, но газеты, в которые был завернут драгметалл, волнуют меня не меньше, чем все эти супницы, половники и кольца для салфеток. А больше всего хотелось бы побывать в раскупоренной комнате…

     Про второй клад, совершенно незнаменитый (не думаю, что про него вообще узнала пресса), мне рассказал один «чердачник». Есть такая категория кладоискателей, они специализируются по старым домам, предназначенным на слом. Эта находка по ценности не идет ни в какое сравнение с нарышкинским сокровищем, но она взволновала меня еще больше.
     Простукивая стены обреченного особняка, мой «чердачник» понял, что под штукатуркой пустота. Проделал дыру и нашел большую замурованную кладовку, где в Гражданскую войну московская семья среднего достатка спрятала свои пожитки. Никакого злата-серебра. Обычная посуда, граммофон с пластинками, велосипед, швейная машинка, шубы, обувь, одежда, всякий домашний скарб.
     Что-то из вещей «чердачник» оставил себе или раздарил, что-то разнес по антикварным магазинам, не шибко при этом обогатившись. Но меня просто трясет от зависти, когда я представляю: вот он светит фонариком в черную дыру, и луч выхватывает из тьмы фрагменты ушедшей жизни. Сбегая из голодной Москвы куда-нибудь на хлебную Украину или в сытную Сибирь, хозяева, конечно же, рассчитывали вскоре вернуться, потому что ну сколько может продержаться эта нелепая советская власть?
     Никто не вернулся, всё на свете переменилось и перевернулось вверх тормашками – но только не здесь. Вещи на месте, ждут владельцев.

     Про третий тайник, самый чудной из всех, я прочитал в британской газете «Телеграф».
     Умерла одна старая-престарая француженка. Разбираясь в ее наследстве, душеприказчики выяснили, что за ней среди прочего имущества числится квартира в девятом округе Парижа, между Оперой и площадью Пигаль. Вскрыли дверь – и ахнули.
     Из этой квартиры в июне 1940 года хозяйка бежала от немцев. И больше ни разу не переступила порога. Здесь с тех пор вообще никто не бывал. Плата исправно вносилась, так что претензий ни у кого не возникло. Почему женщина сюда не вернулась – бог весть. Может быть, не хотела ворошить какие-то тяжелые воспоминания.
     Прессу больше всего заинтересовала висевшая на стене картина Джованни Болдини, впоследствии проданная на аукционе за два с лишним миллиона евро. А по-моему, эка невидаль – картина.
     Вы лучше загляните в эту хронодору - и попадете прямо в тот самый день, когда боши шли на Париж, и времени оставалось очень мало, только прихватить самое необходимое. Мгновение застыло, как муха в янтаре. Лишь слегка припорошилось пылью.

2

     За окнами ходили немецкие облавы, потом немцев гоняли резистанты, потом из транзисторных приемников пела Эдит Пиаф; сменилось десять поколений автомобилей, люди стали летать в космос, рухнул Железный Занавес, произошло сто тысяч самых разных событий. А тут хайлайтом и главным ивентом было, допустим, явление случайно забредшего мышонка. Пробежал по паркету, понял, что подхарчиться нечем – и время опять замерло.

     Знаете, я вдруг вспомнил, что тоже оставил потомкам тайник.
     Во времена моего раннего детства была такая мода – закапывать «секретики». Мне она ужасно нравилась. Мои друзья уже переросли эту игру, а я всё что-то закапывал, откапывал, перепрятывал. И когда мы переезжали из Оболенского переулка в далекие, как другая галактика, Кузьминки, я почему-то решил оставить на старом месте всем «секретикам» «секретик». В жестяную коробку из-под новогоднего подарка (космическая ракета, улыбающийся месяц, кремлевская башня) я сложил массу ценных вещей. Там был синий стеклянный шарик, сверкающий пятачок 1961 года, оловянный пулеметчик и целая коллекция разноцветного «золотца» - красивой фольги от винных бутылок, которые мне давала дружественная продавщица из соседней рюмочной. 
     Вот найдут мой «секретик» через пятьсот лет археологи и сломают себе голову, что это за таинственный набор артефактов.

 

По следам группы Дятлова. Постскриптум


1. Я обещал объяснить, как работал механизм выбора сюжетной линии нашего коллективного повествования.

Тут всё очень просто, даже примитивно.

Первая развилка (Зайцев – Зина – Долотов), как правильно диагностировали некоторые из вас, обозначала разделение на три основных жанра: брутально-реалистический; мистико-романтический; идеологическо-конспирологический. Мне как беллетристу интересней было бы сочинить что-нибудь фантазийное, поэтому я закулисно лоббировал линию Зины Добрыниной, вложив в ее уста массу всего загадочного. Но не тут-то было. Большинство читателей не клюнули на эти завлекалки и отдали предпочтение третьему направлению. Это меня, честно говоря, озадачило.

На стадии второго голосования сюрприза уже не произошло. Здесь оставалось только сделать выбор между супостатами, погубившими туристов. Победил визуальный (то есть кинематографический, «голливудский») вариант. При аудиострашилке виновниками оказались бы отечественные спецслужбы (шепот, шорох, шухер – это родное, не американское). Ну, а если бы прошла опция «Товарищи, надо возвращаться», вас ждала бы встреча с ужастиком еще более архаичной категории, которая…

Но нет, не буду всё рассказывать. Я, может быть, как-нибудь сяду и запишу все девять сценариев буквами. Не наскоро, с жестким ограничением по времени, а более литературно. Есть идея сделать книжку, похожую на дерево: ствол один, а ветви сюжета расходятся, в зависимости от читательского выбора. Называться этот интерактивный жанр будет «трибук» (Tree-Book).

Здесь, например, три развилки с восемью разножанровыми финалами

2. Еще я обещал рассказать, какой версии придерживаюсь сам.

Разочарую вас: самой скучной из всех существующих. Я думаю, что ничего таинственного там у перевала не произошло.

Ночью, когда группа готовилась ужинать и переодевалась ко сну, из-за сильного ветра сдвинулся снежный пласт, палатку наполовину завалило. Испугавшись, что это просыпается лавина, ребята кинулись вниз по склону. Решили развести костер на безопасном расстоянии и дождаться утра, чтобы понять, существует опасность схода лавины или нет.

Начали замерзать. Очевидно, произошел спор между двумя лидерами – старшим группы Дятловым и инструктором Золотаревым. Трое ушли с Золотаревым в овраг, где вырыли яму или нору в снегу, подстелив вниз срезанные деревца. Пятеро остались у кедра, но через некоторое время поняли, что до утра не продержатся. Снова разделились. Двое по какой-то причине  (возможно, побоялись возвращаться) не тронулись с места, а Дятлов, Слободин и Колмогорова решили рискнуть, отправились назад к палатке за теплыми вещами и лыжами. Эти пять человек замерзли.

Кто-то из «золотаревцев» вернулся к кедру, когда Кривонищенко с Дорошенко уже скончались, и снял с них теплую одежду.

Укрывшись в овраге, четверка в принципе приняла верное решение, но с ними случилось несчастье. Скорее всего, обрушился подрытый снег и придавил троих насмерть, а четвертого, допустим, оглушил. В мае поток талой воды отнес тела на несколько десятков метров от настила. Глазные яблоки и язык были склеваны птицей или выедены какой-то иной живностью.

Это – общая картина того, что, как мне кажется, произошло. Остается некоторое количество непроясненных вопросов, но на каждый из них можно найти рациональный ответ, не выходя из рамок данной концепции.

Если бы я сразу, в первом же посте, вам всё это написал, вы сказали бы: «Ну-у, это неинтересно». И были бы правы. С американским суперагентом, конечно, получилось остросюжетнее.

3. Напоследок, в качестве бонуса за терпение и выносливость, предлагаю вашему вниманию концовку,  к которой я тщетно надеялся вас вывести. Уж больно она мне нравится. Может, на самом деле всё произошло именно так?


Collapse )