?

Log in

No account? Create an account

Категория: литература

Sticky Post

Из жизни осьминога
borisakunin
Получил отчет по первым десяти дням жизни интерактивного проекта «Осьминог». По-моему, любопытно.

Во-первых, интересен расклад читательских предпочтений – кто на какую концовку вырулил. Самым популярным жанром оказалась сиропная любовь.


Самым непопулярным – философская хрень в духе «Сон разума рождает чудовищ», при том что, напоминаю, читатель знать не знает, куда его вынесет кривая подсознания.

Это означает, что у нас, как ни удивительно, преобладают люди  позитивного склада с верой в романтику, красоту и марш Мендельсона (тот, который свадебный, а не похоронный). Сюрприз.

Во-вторых, хочу поблагодарить всех, кто поделился своими замечаниями и соображениями. Для всякого нового дела это очень важно.
Мы подвинтили некоторые ляпы, мы поняли, что нужно будет сделать WEB-версию для обычных компьютеров, а лично  я понял, что книга слишком дорогая. При покупке отдельных глав снизить цену нельзя, она и так минимально допустимая для «Аппстора», но можно ужать стоимость полного комплекта. Я уже убедил издателя сделать это – в конце концов, на старте речь идет не о прибылях. Нужно понять, востребован такой тип литературной игры или нет, продолжать проект или закрыть и придумать что-то другое

 В-третьих, (тут начинается shop talk, разговор для профессионалов), получился познавательный эксперимент по  эффективности безрекламного запуска. Мы ведь пока не задействовали никаких платных способов раскрутки - только мой фейсбук и ЖЖ. Результативность такая: по линку на сайт проекта отправилась одна треть (это средненький показатель – значит, я неинтересно рассказал); из пришедших на сайт бесплатную часть повести «Сулажин» скачала тоже треть (очень высокий процент, особенно если учесть, что не у всех есть мобильные дивайсы); платный контент потом приобрела опять-таки треть (и это просто удивительно высокий процент). Теперь подключится платная реклама. Посмотрим, как это скажется на посещении и продажах.

Ну и четвертое, самое главное.
Господи, как же приятно заниматься чем-то новым и устремленным в будущее.

Литературные игры
borisakunin
Рассказываю про мою новую затею – проект «Осьминог».
Это такая литературная игра. Не всё ж нам мыкать беду и думать о хлебе.
Повесть «Сулажин» (привыкайте к новым словам) - интерактивная книга, существующая в виде приложения для мобильных устройств, то есть ее надо скачивать (это быстро и нетрудно).



Проект так называется, во-первых, потому что мне нравится это цепкое животное, плюющееся чернилами. А во-вторых, потому что у этой книги из одного тела растут восемь щупальцев-сюжетов.



Космополиты могут именовать такой разветвляющийся текст иностранным словом OctoBook, а патриоты – родным уху словом Восьмикниг. Сути это не меняет.
Не надо относиться к Восьмикнигу серьезно. Это, повторю еще раз, игра. Шутка.
Давайте объясню, как с "Осьминогом" плавать.

ВАШИ ДЕЙСТВИЯ (если, конечно, оно вам вообще надо):
1. Идете вот по этой ссылке http://osminogproject.com и попадаете на сайт проекта.
2. Гуляете там, осматриваетесь  и принимаете первое решение: скачивать или не скачивать.
3. Если скачали, получаете в качестве бонуса первую главу бесплатно. Она довольно страшная, но не пугайтесь. Дальнейший ход событий будет зависеть только от вас.
4. В конце первой главы приходит момент, когда нужно платить (плату, минимально допустимую в Апсторе). Предупреждаю сразу: тому, кто захочет пройти весь путь до конца, придется столкнуться с этим вымогательством еще дважды. Таковы жестокие законы капитализма.
5. Хорошенько прислушивайтесь к внутреннему голосу, прежде чем выбирать вариант.
Ибо «Сулажин» - не только литературная игра в жанры, но еще и психологический тест. В финале, исходя из принятых вами решений, вы получите заключение психоаналитика.


К этой справке тоже относиться всерьез необязательно.

Ветераны моего блога знают, что когда-то я уже затевал нечто подобное с интерактивной повестью о тайне Дятловского перевала. Кстати говоря, мы тогда прошли лишь по одной сюжетной ветке. Может быть, я допишу и остальные, переведя повесть в формат «октобука».
А продюсер проекта, компания e-book Applications LLC, обещает, что, если эксперимент читателям понравится, к нему подключатся и другие авторы.
В общем, развлекайтесь.



 

Про новую книжку
borisakunin
Рассказывать про новую книгу, которую еще никто не читал, - дело неблагодарное, поэтому очень коротко.
Это беллетристическая иллюстрация к 3 тому моей «Истории Российского государства», вышедшему в конце прошлого года. В книге две повести – большая и маленькая. Первая про Ивана Третьего, вторая про Ивана Четвертого. Там происходит много всякого разного. Вот. На этом пересказ содержания заканчиваю и перехожу к более интересному.

На обложке тома сверху, как видите, изображен кинжал с жабой на рукоятке.


                                             

Читать дальше...Свернуть )



 

ЗАПИСКИ ОХОТНИКА. Новогодний тост
borisakunin
Писатель – это такой охотник. Все высматривает, где сидит фазан. Чуть увидит – ружье навскидку, пиф-паф! И фазан записан в блокнотик, а потом, ощипанный и зажаренный,  оказывается в романе.
В охотничьем деле что главное? Думаете, меткость? Ничего подобного. Хорошие места надо знать, правильные охотничьи тропы, где дичь сама лезет под прицел.
Вот у меня в Москве была просто волшебная охотничья тропа: Яузский-Покровский-Чистопрудный. Бывало, нужно что-нибудь придумать – берешь берданку и патронташ, в смысле записную книжку с ручкой, выходишь на Бульварное, и дальше все случается само собой, только успевай записывать.
А потом что-то с моей волшебной тропой произошло. Какой-то колдун ее заколдовал. Подозреваю, что  Вася Ложкин. Мне вдруг стали густо попадаться персонажи из его вселенной.
Например, суровые бабки с большими крестами.


Или георгиевские кавалеры не денисдавыдовской внешности. 
Один раз даже встретились казаки – с лампасами и нагайками, но на Григория Мелехова не похожие.
На стенах стали появляться загадочные письмена:


В общем, испоганили мою волшебную тропу, расшугали с нее всех фазанов. Пропал калабуховский дом.
И поехал я искать фазанов в другие края, совершенно не уверенный, что они там водятся.
Какими только дебрями не хаживал, какие только места не опробовал.
На днях решил побродить с ружьишком по Собачьему острову в восточном Лондоне. Место все-таки не вполне чужое: тут слуги Азазеля в 1876 году чуть не утопили юного Эраста Фандорина.
Проблема у меня была очень трудная: понять, как зовут женщину, в которую влюблен мой персонаж. Имя – это самое важное. Пока его не услышишь, героиня не оживет.
Иду, бормочу: Вероника? Вижу Веронику Долину, поет про радиатор. Чудесно, но не то.
Марианна? Кажется, у меня где-то уже была? И ну ее, Марианну, она какая-то темно-синяя, а мне нужна карминовая, с перламутровым отливом.
Лавиния? Нет, это окуджавщина.
Забрел черт-те куда, в совершенно нерусский ландшафт. Каналы с жилыми баржами, на баржах цветы в горшках. Всё вокруг такое ненамоленное, несоборное. Откуда здесь взяться фазану?
И вдруг вижу: а вот же он, прямо под ногами. На асфальте!
Читать дальше...Свернуть )

 

Зима! Крестьянин торжествуя
borisakunin
     У меня вышел третий том «Истории Российского государства». Называется «От Ивана III до Бориса Годунова».
     Первые два тома я писал в совершенном хладнокровии, словно про какую-то другую страну (от той Руси действительно ничего или почти ничего не осталось), а тут не оставляло ощущение, будто рассматриваешь детские снимки кого-то хорошо знакомого. Это уже наше государство - то самое, в котором мы живем поныне. Оно пока еще в младенческом возрасте, но глаза, нос, уши не спутаешь, да и некоторые черты характера распознаются.
     Мне в свое время на моем историческом отделении почему-то не объяснили очевидную истину: что Российское государство возникло не в девятом веке при Рюрике и Вещем Олеге, а в пятнадцатом, при  великом князе Иване Васильевиче III. Так мы с тех пор в этом доме и обитали, только обои меняли,  мебель переставляли, да иногда управдомов в окно выкидывали.
     Добравшись до начала XVII века, я, кажется, начинаю понимать, почему Россия – такая, какая она есть. Наметились первые выводы, появились первые ответы.  Не знаю, согласятся ли со мной читатели. Прочитаете - расскажете.
     Когда я держу в руках эту красивую книгу, меня расстраивает одно: она жутко дорогая. Ее, как и предыдущие тома, печатали в Венеции, и при нынешнем курсе рубля это очень задрало себестоимость. Может быть,  с четвертым томом придется поступиться полиграфическим качеством ради большей доступности.



   Это рука – чья надо рука. Это руководящая рука: Марии Сергеевой, ведущего редактора Проекта. Кстати говоря, вдохновившись тем, что мы издаем по каждой эпохе сдвоенные тома – исторический и беллетристический, - Маша взяла и на прошлой неделе родила двух сыновей.
Считаю, было бы правильно, если бы она назвала их Иваном в честь Ивана Третьего и Борисом в честь Годунова.

     Есть еще два электронных варианта, относительно недорогие.
     Иллюстрированный вот здесь.

     Обычный, текстовой – здесь.

     И есть аудиовариант для тех, кто вроде меня пристрастился слушать книги за рулем, в спортзале или в транспорте. Читает Александр Клюквин, как всегда замечательно.

     Издательство обещает устроить в больших магазинах специальные стеллажи для проекта «ИРГ». Основное место там будут занимать не книги моего авторства, а «Библиотека ИРГ» - лучшие произведения историков и беллетристов по каждой эпохе.

   На фанфаронское слово «грандиозный» не обращайте внимания. Я попросил его убрать.

     А «Библиотека» собралась уже довольно большая, и в ней действительно все самое лучшее:

   (Это уже старый снимок. Теперь книг больше).



     В общем, давайте интересоваться отечественной историей. Давайте относиться к ней честно и по-взрослому: без брехни, без самолюбования, без посыпания головы пеплом и раздирания рубахи на груди. Что было – то было, как прекрасное, так и ужасное. Главное только не выдумывать того, чего не было.

 

Как стать королем и привести свое королевство к процветанию
borisakunin


     Маленькие, депрессивные городки, в которых негде работать, нечем заняться, где  мухи дохнут на лету, откуда молодежь мечтает удрать куда глаза глядят, есть повсюду.
     Несколько лет назад британское издательство попросило меня поучаствовать в литературном фестивале, который проходил в Уэльсе, в городке с трехсложным названием Хэй-он-Уай (я о таком в жизни не слыхивал).
     Прилетел я в аэропорт города Ноттингем, тоже не бог весть какого мегаполиса, и потом ужасно долго, часа три или четыре, меня везли на машине куда-то в сельскохозяйственную тьмутаракань. Вокруг были одни коровы да поля-тополя. Я ехал и удивлялся: кому пришло в голову устраивать литературный фестиваль в такой глуши? Неужели мало нормальных городов?
     Город, точнее городок Хэй-он-Уай точно оказался ненормальным. Население 1900 душ. При этом на фестиваль съехалось 80 тысяч народу, так что гостиницы и кемпинги были забиты по всем окрестным деревням на много километров. Но ненормальность заключалась не в этом, а в том, что весь Хэй был оккупирован книжными магазинами и лавками. И открылись они не ради фестиваля. Они в этом странном месте существуют всегда. И городок из-за них, представьте себе, процветает.

Одни книги кругом


Магазин без продавцов: берешь книжку, деньги кладешь в ящик

     А началось всё с того, что в семидесятые годы здесь жил один чудак по имени Ричард Бут. Хэй-он-Уай в это время пребывал в глубокой депрессии, совсем загибался – с тех пор, как закрыли железнодорожную станцию, окно в большой мир.
     Бут был библиофилом и владел книжной лавкой. И ему пришло в голову – безо всяких на то оснований – объявить городок Хэй «книжным королевством», а себя он провозгласил книжным королем. Притом что население Хэя никакой особенной любовью к книгам и чтению не отличалось.

Его величество

     Каким-то образом Бут убедил муниципалитет и сограждан принять участие в этой странной затее. Открылось два десятка книжных (в основном букинистических) магазинов, а они, как вскоре выяснилось, обладают магическим свойством цивилизовать окружающее пространство. Рядом появляются славные тихие пабы, маленькие арт-галереи и антикварные лавки. Потом гостиницы. Вскоре в Хэй стали приезжать из всего Уэльса. В выходной день сесть всей семьей на машину и съездить в такое занятное место нетрудно за 50 и даже и за 100 километров, тем более что в уэльской провинции, как и в любой другой, развлечений немного. А потом возник литературный фестиваль, а потом к нему присоединился музыкальный...
     Ричард Бут из Хэя давным-давно уехал, а его дело живет и побеждает.

     Я вспомнил ту уже давнюю поездку на днях, когда заехал посмотреть на французский Бешерель, который тоже называет себя «Городом Книг». История Бешереля удивительно напоминает Хэй-он-Уайскую.
     Городишко совсем крохотный – семьсот с чем-то жителей. Четверть века назад был деревня деревней с населением меньше, чем в XVIII веке. Развалины замка, уныние, безработица. Картина «Всё в прошлом».
     Но среди местных жителей нашлись люди, знавшие про Хэйский эксперимент и решившие его повторить.
     Рецепт сработал. Появились букинистические магазины (их сейчас полтора десятка), потом кафе (не пабы, разумеется - это же Франция), потом книжные мастерские (переплетные, экслибрисные и так далее). Теперь Бешерель устраивает три книжных праздника в год. И процветает. Я заехал туда на полчаса, а не заметил, как пролетело полдня. Очень уж милый городок.

При подобном соотношении населения к количеству книжных магазинов, в Москве таковых насчитывалось бы 200 тысяч.
             
Книжный ресторан «Читающая корова»


     Похвастаюсь добытыми в Бешереле трофеями:

Записки графа де Бовуара о путешествии в Японию, давно их разыскиваю. Первое издание. 40 евро.

     Обнаружил на развале комплект литографий времен Первой империи про русский поход Великого Человека:

За эту «Березину» (50 х 70 см, состояние хорошее) взяли 50 евро и долго извинялись, что дорого.

. Вот  эта красота 1909 года, изображающая бой революционеров с полицией на подмосковной datcha, обошлась мне в целых 4 евро.
Теперь висит на стенке.

     Все-таки в книгах есть нечто мистическое, ей-богу. Они оживляют и облагораживают реальность.
     Дети городка Бешерель, как и городка Хэй, с ранних лет приучаются к чтению, а это значит, что, живя в глухомани, они видят перед собой весь мир.
     Вот вам чистейший пример сочетания приятного с полезным. А всего-то и нужно было, чтобы кто-то из местных загорелся красивой мечтой. Ну и, конечно, чтоб власти не мешали.  Если же будут помогать – вообще идеально.
     Эта формула кажется мне универсальным рецептом для провинциального оздоровления. Не только в Англии и Франции. Везде.


    Про книжки я стал вам рассказывать неспроста. Ухожу в трудовой отпуск, потому что заканчиваю две книги одновременно: роман-продолжение «Аристономии» и третий том «Истории». Так что на время расстаемся. Досуга для блога у меня сейчас не будет. Не скучайте и не ссорьтесь.  
    Хороших всем каникул, а мне пожелайте творческих успехов. Они жизненно необходимы.

Фандорин XV
borisakunin
     Восемнадцать лет назад, 1 апреля 1997 года, я вдруг понял, что буду писать роман. Я ехал на автобусе с кладбища. Незадолго перед тем умер отец и надо было заниматься всякими печальными могильными делами. Настроение у меня было соответствующее поездке.
     Я думал про отца, улыбался, вспоминая связанное с ним смешное (он был легкий, веселый человек, у него и на поминках все то плакали, то смеялись); потом стал думать про несмешное – про книгу «Писатель и самоубийство», которую я в то время писал и которая совсем придавила меня своей тяжестью. Утром перед поездкой я штудировал «Дневник писателя» Достоевского за 1876 год (там много про суицид) и в примечаниях прочитал про молодого москвича, застрелившегося в Александровском саду – на Федора Михайловича эта драма произвела большое впечатление.
     И вдруг я увидел очень явственную картинку.
     Скамейка, на ней сидят юная прелестная девушка и солидная дама среднего возраста. К скамейке подходит молодой человек, что-то говорит ( слов не разобрать), потом вынимает из кармана револьвер, крутит барабан, подносит дуло к виску – и выстрел. Самоубийца падает мертвый, девушка падает в обморок, дама не падает, но разевает рот и беззвучно вопит. Всё это и страшно, и весело. Не могу объяснить, почему – но весело. Как-то оно всё наложилось одно на другое, в том кладбищенском автобусе, и образовался некий энергетический заряд, который требовал выстрела.
     Главное, мне ужасно захотелось узнать, что сказал юноша и что вообще всё это значит.
     В тот же день я начал писать роман. Через шесть недель он был готов. Я назвал его «Азазель».

     Как говорится, шли годы.

Ну, я и понаписал… Это в сгугленной пирамиде еще одного романа не хватает.


     И вот сегодня, 21 апреля две тыщи страшно подумать пятнадцатого года, выходит уже пятнадцатая, предпоследняя книга об Эрасте Фандорине.
     Она называется «ПЛАНЕТА ВОДА, или Приключения Эраста Фандорина в ХХ веке (часть I)». Пускаю ее в плавание с волнением и грустью. Всё когда-нибудь заканчивается. Вот и длинная фандоринская история потихоньку приближается к финалу. Осталось совсем чуть-чуть.
     Однако хватит лирики. К делу.

     Ничего нового о судьбе Эраста Петровича после «Черного города» вы из этой книги не узнаете, ждите второй части. Здесь – лишь фрагменты из его прошлого. Три приключения: 1903 года, 1906 года и 1912 года.

     Титульная повесть, самая большая, вам скорее всего не понравится. Это технократический детектив, то есть почти фантастика, почти Герберт Уэллс, хотя скорее все-таки Жюль Верн. Я знаю, мои читатели в большинстве своем не любят слишком замысловатых фантазий, но ничего не поделаешь, дамы и господа. Начался ХХ век, а он будет насквозь технократичен и наворотит такого, что и не снилось фантазерам предшествующего столетия.
     Эраст Петрович плавает на субмарине и ныряет в глубины моря. Из-за этого дурацкого увлечения моего героя мне и самому пришлось научиться нырять с аквалангом. Жуткая, скажу вам, гадость. Мокро, холодно и тесно, да еще осьминоги чернилами плюются.

Вот картинки Игоря Сакурова.


     Вторая повесть «Парус одинокий» тоже водяная, но не про море, а про реку, текущую через леса захолустной Заволжской губернии. Сразу скажу, что сестру Пелагию и владыку Митрофания мой сыщик не встретит. Их там больше нет, они уехали в Израиль. Но Заволжской губернии уезжать некуда, и она живет без них сама, как умеет. Вот Фандорин приехал, со злом сражаться. Увидите, что из этого вышло. Жанр повести – «ностальгический детектив».

Картинки совсем другие. Без космополитизма.


     Третья повесть «Куда ж нам плыть?» – маленькая и злобная. Всё действие укладывается в один-единственный день, 31 декабря 1912 года. Жанр изобретен лично мною, раньше в авантюрной литературе такого не было: «идиотический детектив». Дочитаете – поймете почему.
     Вода здесь тоже присутствует, но метафорически. Если это река, то Лета. Если море – Бермудский треугольник. В общем, место, откуда нет возврата.

В повести ужасно много актов насилия и противоправных поступков. Просто неприятно читать.


     Книга выходит одновременно в трех, даже в четырех видах.
     Во-первых, конечно, в бумажном.

Вы угадали, кто это такой красивый гуляет под  акулой?


     Во-вторых и в-третьих, в электронных вариантах.
     В обычном текстовом и в иллюстрированном. Причем иллюстрации в электронной «Планете» отличаются от книжных. Они тут не для красоты, а для визуализации предметного мира эпохи.


  Иллюстрации про двойном клике на «лупу» открываются



     И еще выходит аудиоверсия
«Планета Вода»;
«Парус одинокий» ;
«Куда ж нам плыть?».

     Я пристрастился к звуковым книгам (много времени провожу за рулем - в дальней дороге и в пробках) и надеюсь инфицировать этой бациллой как можно больше народу.
     Вы только послушайте, как звучит текст в исполнении великолепных чтецов.

Михаил Горевой читает «Планету Вода»
Александр Клюквин читает «Парус одинокий»
Александр Филиппенко читает «Куда ж нам плыть?»



     Читайте и слушайте, делитесь со мной впечатлениями. Через некоторое время попрошу вас принять участие в голосование: какая повесть лучше, какая хуже. (У меня-то на этот счет есть собственное ощущение, но интересно, совпадет ли оно с вашим).


 

Любимые приключенческие романы
borisakunin
     Продолжаю знакомить тех, кому не нужен Akunin-book,  с многочисленными «топ-тенами», загруженными в этот ридер.
     Добрался до чудесного жанра, который я когда-то любил больше, чем конфеты «Стратосфера». Однажды, с первой что ли стипендии, я купил этих конфет целый килограмм (больше в одни руки не давали), слопал его и с тех пор суфле в шоколаде на дух не выношу.
     Примерно то же произошло у меня с приключенческими книгами. Когда я до них дорвался уже в качестве не читателя, а писателя, и осуществил все свои мечты обо всех авантюрных романах, которые хотелось бы прочитать, а их никто для меня не написал, - жанр мне надоел. Я им перекормился. Теперь тянет на скучное: историироссийскогогосударства да аристономии.
     Увы. Старая любовь ржавеет.

1
Начало моей писательской карьеры. Я и герои моих авантюрных романов

     Я и сейчас убежден, что человеку очень важно прочитать в детстве как можно больше приключенческих романов. Тогда привычка к чтению станет пожизненной, потому что сам процесс чтения будет ассоциироваться с приключением. Для меня, например, так навсегда и осталось. Самые увлекательные приключения я испытал, когда читал хорошие книги. Чего и вам всем желаю. В смысле – чтобы с опасными приключениями вы сталкивались только в литературе, а не в жизни.
     Вот вам десять самых любимых приключенческих романов из детства и юности. Увы, ни одного отечественного. Не наше российское forte. Я думаю, тяжелокровность мешает, «лесная» родословная.
     В списке шесть англоязычных книг, четыре французских. Как обычно, даю по алфавиту.

Читать дальше...Свернуть )

 

Лучшие книги про войну
borisakunin
     Впервые я прочитал «Войну и мир» в десятилетнем возрасте и очень себя зауважал – как-никак четыре тома.
     Меня часто спрашивают во время встреч с читателями, как приучить детей к чтению. Обычно я рассказываю про то, как хитро поступила моя мать. Она была учительницей русского и литературы, умела манипулировать бедными детьми.
     Мать считала, что ничего страшного, если ребенок прочитает слишком умные книги слишком рано. «Вот там стоят книги, которые тебе читать нельзя, потому что ты еще маленький, - показала она мне однажды на самую верхнюю полку, до которой я не доставал. – Не вздумай в них соваться». Ну и я, конечно, приставлял стул, брал оттуда все книги подряд и читал их, когда был дома один. Очень собой гордился.
     Правда, в «Войне и мире» я читал только про войну, а всю остальную муру пропускал. (Моя жена, оказывается, в детстве читала наоборот: только про любовь. А философские рассуждения пропускали мы оба).
     Я это к тому рассказываю, что впоследствии всю военную прозу я оценивал, сравнивая ее с «Войной и миром». Не так много книг выдержали столь суровый экзамен.
     В списке – десять самых любимых. «Войны и мира» там нет, потому что мы с женой так и не договорились, о чем этот роман – о войне или о любви.
     Здесь девять художественных произведений, созданных мастерами, и одно документальное повествование, написанное обыкновенным поручиком.
     Даю по алфавиту.

Исаак Бабель. Конармия

1

     Когда-то, читая эти рассказы, я восхищался стилем. В моем нынешнем состоянии бабелевский стиль меня несколько утомляет, а больше пробивает непричесанная,  безобразная правда войны, которая в сочетании с ужасающей красотой Исторической Трагедии производит поистине завораживающий эффект. Хотя бабелевские дневники конармейской поры рисуют картину еще более пугающую и куда менее красивую. Но на то она и художественная литература, чтобы находить всюду красоту, даже в кошмаре.


Григорий БАКЛАНОВ. Июль 41-го года

2

     На мой взгляд, это лучшее произведение советской «лейтенантской» прозы. Настолько откровенное, насколько  в те годы было возможно. Я был знаком с Григорием Яковлевичем, он воевал вместе с моим отцом. Так что могу сравнивать художественное и подлинное. Там всё правда. Только на самом деле было еще страшнее.


Владимир БОГОМОЛОВ. В августе 44-го

3

     Эту книгу вы все знаете. Я ее люблю за щегольское жонглирование деталями, что создает эффект достоверности и присутствия – самая трудная штука в военно-историческом романе. Есть чему поучиться. (Я что смог - позаимствовал, спасибо).


Георгий Владимов. Генерал и его армия

4
Н.Чибисов – прототип владимовского Генерала

     Большой, вкусный классический роман, пытающий описать войну честно, без героизации и демонизации. Читаешь и думаешь – наверное, именно так всё и было.


Сергей Мамонтов. Походы и кони

5

     А это мой любимый поручик, белогвардейский Бабель – только без литературных изысков. Написано просто, бесхитростно, но так, что чувствуешь нарастающий ужас гражданской войны острее, чем от «Конармии» или «Тихого Дона». Потому и включаю этот мемуар в «художественный» список – за художественное воздействие.


Эрих Мария РЕМАРК. На Западном фронте без перемен

6
Писатель и его Муза (из романа похуже, чем этот)

      Где мои семнадцать лет? Проведены за чтением Ремарка. Не перечитывал с тех пор ни разу, лелею воспоминание. В школе правду войны преподавали по «Молодой гвардии» и «Повести о настоящем человеке». А тут военный роман начинается следующим образом: «Мы стоим в  девяти километрах от передовой. Вчера  нас сменили;  сейчас наши желудки  набиты фасолью с мясом, и все мы ходим сытые и довольные».


Лев ТОЛСТОЙ. Севастополь в мае 1855 года. Севастополь в августе 1855 года

7
Черт-те что: бакенбардики, усишки, картинная поза. А вот на тебе.

     Начало настоящей, «взрослой» военной прозы. Шедевр. Откуда в этой графинечке, то есть в этом молоденьком графчике, картежнике, матерщиннике и бабнике, взялся – сразу – такой  зрелый талант, совершенно непонятно.


Ирвин ШОУ. Молодые львы

8
Экранизация с Марлоном Брандо в роли немецкого «льва»

     Роман, в котором можно жить. Другая война, не наша, но все равно страшная и величественная. Отличное чтение для старшеклассника. (А это очень высокий балл, потому что старшеклассника мало какой толстый роман зацепит и удержит).


Михаил ШОЛОХОВ. Тихий Дон

9
Юный автор великой эпопеи

     Любопытно, но не суть важно, кто написал этот великий роман. Все равно что спорить: Шекспир, не Шекспир. Читайте и радуйтесь.  Если двадцатилетний мальчишка с четырьмя классами образования мог такое создать, тем оно поразительней. Могу повторить лишь то же, что написал про молодого Толстого. Роману сильно мешает «большевистская» линия, диковатая и примитивная, будто рогожная заплата на бархате, но даже она не может испортить общего эффекта. «Был целый мир, и нет его» – вот про что на самом деле этот роман.


Эрнест Хемингуэй. Прощай, оружие

10
Человек знал, про что пишет, не понаслышке

      Хемингуэя я очень люблю, но не за романы, а за рассказы. Этот роман – лучший из всех. Почти такой же хороший, как рассказы двадцатых годов. И он про войну, поэтому включаю в список.

     Сегодня 69 лет как закончилась последняя мировая война. Во всяком случае, очень хочется верить, что последняя. С праздником!

Литература трудных времен
borisakunin
     Не думаю, что многие из вас обзавелись ридерным или андроидным «акунин-буком», где собраны все мои рекомендационные списки для чтения, поэтому вот вам еще один – мои любимые десять литературных произведений из «трудных времен».
    Я имею в виду книги, написанные в советский период, когда цензурные ограничения или просто инстинкт самосохранения вынуждали авторов осторожничать, эзопничать, бунтовать на коленях, прятать в кармане фиги и т.п.
     Русским писателям советского периода было очень трудно работать. Поэтому те из них, кто все же сумел создать выдающиеся произведения, вызывают у меня уважение и восхищение.
     Хотя тут вот еще что.
     С одной стороны, для свободы творчества состояние подцензурности  ненормально. С другой стороны,  внешнее давление сжимает в талантливом писателе некую пружину, которая не может полностью распрямиться, что придает тексту особенную внутреннюю  силу.
     Чего греха таить, наша нынешняя художественная проза заметно уступает по качеству лучшим образцам советской литературы. (Правда, имеет значение и то, что в посткоммунистические времена роль литературы и вообще писателей  сильно скукожилась. Мы перестали быть властителями дум и остались только инженерами человеческих душ.Или массовиками-затейниками).

     Вот он, мой субъективный список любимой советской литературы (по алфавиту):

Василий АКСЕНОВ. Жаль, что вас не было с нами
Михаил БУЛГАКОВ. Белая гвардия
Сергей Довлатов. Заповедник
Василий Гроссман. Жизнь и судьба
Булат ОКУДЖАВА. Путешествие дилетантов
Владимир ОРЛОВ. Альтист Данилов
Юрий Трифонов. Старик
Юрий Трифонов. Дом на набережной
Юрий Трифонов. Время и место
Евгений ШВАРЦ. Дракон

     Комментирую по порядку.
     Аксеновская новелла совершенно очаровательна. Написанная в самые безвоздушные времена засилия «секретарской литературы», она напоминает мне картину другого Васи (Ложкина) про гламурную кису в маршрутке:

1


     Когда Аксенов эмигрировал, у меня долго хранилась пластинка, где картавый автор читал это чуднóе произведение. Помню, я слушал, смотрел на фотографию усатого Василия Павловича и говорил ей: «Ах, Вася, на кого ж ты нас покинул?». Кстати говоря, избавившись от цензуры, Аксенов так упруго, талантливо и многослойно уже не писал (по-моему).

     «Белая гвардия» - вообще шедевр. Прямо небесная музыка, в которой всё совершенство: и мелодия, и слова, и инструментальное сопровождение. «Велик был год и страшен год по Рождестве Христовом 1918-ый, от начала же революции второй. Был он обилен летом солнцем, а зимою снегом, и особенно высоко в небе стояли две звезды: звезда пастушеская — вечерняя Венера и красный, дрожащий Марс». Волшебство.

2
Люблю эту фотографию           


     Довлатовский «Заповедник» - очень нерусская литература. Высшее стилистическое щегольство: минимализм, андерстейтмент. Правда, ничего советского и трудного в повести нет. Автор плевал на цензуру, печататься в совжурналах не собирался, поэтому я его сюда вставил не совсем честно. Разве что по предмету описания и ландшафту.

3          
Говорил про себя, что средний писатель


     Насчет гроссмановского романа скажу вот что. Я никогда не задумывался о его литературных достоинствах. Потому что дикое мясо советской жизни, авторская боль и авторская честность делают мастерство незаметным и неважным. Хотя оно, конечно, есть.  И еще удручает непреходящая актуальность.  Вроде всё переменилось, а самое скверное никуда не делось. Худший враг страны и народа по-прежнему собственное начальство. И новые Штрумы всё подписывают верноподданнические письма, выискивая себе этические оправдания…

4          
Прекрасный фильм, по-моему.


     «Путешествие дилетантов»… Как же у меня в юности щемило сердце от этого чтения. Особенно от фразы "Иногда очень хочется кричать, но хорошее воспитание не позволяет". Помню, был я в те годы на творческой встрече с писателем Окуджавой. Ему нравилось ощущать себя прозаиком, ему хотелось говорить о романе. Мне тоже очень хотелось про это слушать. Он как раз начал рассказывать о прототипах – Лавинии Жадимировской и Сергее Трубецком, ужасно интересно. А из зала все слали записки: спойте то, спойте сё. Окуджава наконец разозлился и сказал: «Может, вам еще и сплясать? Это встреча с писателем». Я один в зале захлопал.

5
Вот такая книжка у меня была, скучного вида


     «Альтиста Данилова» с тех пор не перечитывал и не буду. Потому что очень любил, а всё изменилось. Кто не читал, прочтите, пожалуйста, и расскажите, какое впечатление этот роман производит сейчас.
     А вот взял и рискнул, открыл самое начало. Да нет, хорошо. Замечательный лаконизм, нерв, предвкушение чуда: «Данилов считался другом семьи Муравлевых. Он и был им.  Он  и  теперь остается другом семьи. В Москве каждая культурная  семья  нынче  старается иметь своего друга. О том, что он демон, кроме меня, никто не знает.  Я  и сам узнал об этом не  слишком  давно,  хотя,  пожалуй,  и  раньше  обращал внимание на некоторые странности Данилова. Но это так, между прочим».           

     По тому что у меня в списке целых три Трифонова, вы уже поняли, кого я считаю главным советским писателем. «Советским» не в смысле советским, а в смысле эпохи.
     Роман «Старик» для меня – лучшая попытка понять тайну времени. Как оно меняет цвет, вкус и запах. Как одна эпоха переходит в другую. С тех пор, как тридцать с чем-то лет назад я впервые прочитал «Старика», время перекрасилось еще бог знает сколько раз. Удивительный писатель, удивительная страна.
     «Дом на набережной». Это про Родину. Которая теперь навсегда будет состоять не только из Пушкина с Достоевским, но еще и из этого. Не забудешь, не выкинешь.
     «Время и место». Наверное, самая горькая цитата в нашей и без того не слишком сладкой литературе: «Мальчик Саша вырос и состарился. Поэтому никому ничего не надо». Читаю Трифонова – и понимаю, что надо. Что всё не бесследно и всё не напрасно.

6
Как же рано он умер…


     Ну, про «Дракона» мы тут уже беседовали. Жутко смешная пьеса, прямо обхохочешься. Особенно, если живешь в ее третьем действии и никак из него не выберешься.

8
«Сейчас победитель дракона, президент вольного города выйдет к вам. Запомните — говорить надо стройно и вместе с тем задушевно, гуманно, демократично».

      А что с любимыми советскими книгами у вас?