Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

Любовные письма

     В конце объясню, почему вдруг захотелось об этом написать.
     Помню, как в свое время, морщась, читал письма влюбленного Блока будущей жене. Они казались мне невыносимо аффектированными.
    «…Я должен (мистически и по велению своего ангела) просить Вас выслушать мое письменное покаяние за то, что я посягнул или преждевременно, или прямо вне времени на божество некоторого своего Сверхбытия; а потому и понес заслуженную кару в простой жизни, простейшим разрешением которой будет смерть по одному Вашему слову или движению»
     Думал: ну ладно, это Блок, поэт-символист, что с него взять.
     А недавно мне на день рождения, зная мои пристрастия, подарили столетней давности письма какого-то безымянного гимназиста или, может, студента. И там всё то же самое. Чуть менее витиевато, но тоже очень многословно и красиво-прекрасиво:
    «Я так любил тебя! Больше, чем звезда любит небо; больше, чем чайка любит море; больше, чем ветер любит безграничный простор. Ты была для меня той осью, вокруг которой вращается жизнь, со всеми многогранностями, со всеми своими извивами, со всеми своими многоцветными расцвечениями…».

1
Прямо километрами.

     Интересно, когда люди перестали писать цветистые любовные письма? Это Гражданская война отучила их от красивости? Или жанр умер позднее, когда любые пафосные словеса стали ассоциироваться с фальшью?
     В мои времена любовные письма, кажется, писали уже только зануды. В семидесятые  у продвинутых молодых горожан (джинсы, батник, усы подковой) хорошим тоном считалось объясняться в любви исключительно устно или еще лучше вообще без слов – действиями. А если словами, то ироническими, не употребляя затасканного слова на букву «л».
     Может, это только в моем тогдашнем кругу было так? Вот вы писали когда-нибудь сладкозвучные любовные письма? Или, может, получали?
     А теперь, как обещал, расскажу, с чего я вдруг стал размышлять про любовные письма.
     Во-первых, получил вышеупомянутый подарок.
     Во-вторых, иду тут домой, а у меня поблизости расположен какой-то полицейский университет и ходит много молодежи обоего пола в форме - студенты (или, может, курсанты, не знаю, как правильно).
     И вот впереди шагают две полицейские девицы. Мне слышен их диалог.
     Одна набивает смс-ку. Другая говорит:
     - Ну чё? Написала ему? Чё написала-то? Стоко думала.
     Вторая читает, с чувством:
     - «Я тебя люблю не-ре-ально!»
     - Нормально, - одобряет первая. - Отправляй.

     Опубликовал бы кто-нибудь исследование «Твиттер и смс как средство любовной переписки». Мир содрогнулся бы.

Сестра Краткость

     Пребываю в задумчивости и даже некотором потрясении. Пролистывал тут один англоязычный учебник всемирной истории и прочитал поразительное описание нашей Гражданской войны. Всего три предложения – чтобы студентам было легко запомнить.
    «С осени семнадцатого до осени восемнадцатого ситуацию контролировали германцы, и большевики вели себя относительно смирно.
    С осени восемнадцатого до осени девятнадцатого белые наступали, а красные оборонялись.
    С осени девятнадцатого до осени двадцатого наступали красные, оборонялись белые».
     Вот вам и всё «хождение по мукам».
     Я вырос, читая бабушкину 5-томную «Историю Гражданской войны СССР», с сотнями карт и тысячами иллюстраций. Я с детства знал имена красных героев и белых злодеев. Потом, во времена Перестройки, получил возможность увидеть ситуацию с другой стороны: злодеи покраснели, герои побелели. Их было много, они убивали и умирали ради того, что им тогда казалось очень важным. Историки и романисты писали про всю эту кашу толстые книги.

1

     А в иностранном учебнике ни тебе похода ледяного, ни комиссаров в пыльных шлемах, ни Колчака с Деникиным, ни Чапаева с Махно. Три осени, and it's done.
     Обидно, но в сущности верно. Всё так. Зачем морочить студентам голову лишней информацией про какую-то там Россию?
     Наверное, писать историю страны должен иностранец. Со стороны,  спокойным взглядом оно виднее. Чужой взор умеет выхватывать самое существенное, пренебрегая второстепенностями. И никому не сочувствует – ни тем, ни этим. Про своих так не получается, как ни старайся. По себе знаю.

     Теперь вот думаю: интересно, а как отстраненный, не вовлеченный в наши эмоциональные бури историк опишет Россию, в которой довелось жить нам с вами – Россию переходного периода от Советской империи к пока-непонятно-чему.
     Хотите попробовать?

     Итак, Россия с августа 1991-го.
     Три фразы. Короткие.


 

Лучший возраст

     Какой возраст самый лучший, самый счастливый?
     Чаще всего говорят: детство. Или юность.
     Меня эта ностальгия по ранней поре жизни всегда удивляла.
     Детство у меня было нормальное, даже благополучное. Но постоянное ощущение того, что все вокруг большие, а ты маленький? Что им всё можно, а тебе ничего нельзя? И неуверенность? И ни черта не понятно? И ощущение своей слабости? А школьные годы чудесные, чтоб им провалиться, с дружбою, с книгою, с песнею? На зарядку, на зарядку, назарядку-назарядку СТАНОВИСЬ! Бр-р-р.
     Юность – ту я вообще вспоминаю со стыдом и отвращением. Свою глупость. Гормоны. Комплексы.  Булькающую агрессию вперемежку с парализующей пугливостью. А вечные вселенские катастрофы вроде прыща на середине лба?
     Имею мечту. Хочу, чтобы самым счастливым возрастом для меня стала старость. Однако уже ясно, что осуществление этого прожекта потребует определенных усилий.


1
Движение имеет смысл, только если оно – к лучшему.    


       
     Ну-ка, а как у вас?


Poll #1902693 Какой возраст для вас самый счастливый?

(Можно выбрать больше одного варианта)

Детство
404(8.3%)
Юность-молодость
878(18.0%)
Средний возраст
1121(23.0%)
Нынешний
1788(36.7%)
Он еще впереди
683(14.0%)





3

     Еще меня просили сообщить вам (кто находится в Москве) вот что.

     Завтра, 19 марта в 6 часов, я выступаю в Высшей школе экономики. Собираюсь рассказать о своем новом проекте, а также буду отвечать на вопросы и подписывать книжки.

     А 22 марта в книжном магазине «Москва» (на Воздвиженке) буду представлять подарочное издание «Приключений Эраста Фандорина» - невыносимо красивое. Когда  получу авторские экземпляры,  покажу оттуда картинки.


 

А вот интересно,

где выше уровень филологической образованности: в Фейсбуке или здесь.
         Повесил там сегодня свой старый тест на стилистическое чутье из электронного «Квеста» и наблюдаю за результатами.
         Механизм теста такой: произвольно выдергиваются  фрагменты из неочевидного произведения, принадлежащего перу одного из десяти русских писателей, каждый из которых славен неповторимостью стиля.       
         Попробуйте:

1

        
         Тест трудный. Я выше учителя средней школы ни разу не поднялся.

Межпланетные корабли

«Мальчик Саша вырос и состарился. Поэтому никому ничего не надо».

                                                                                                        Юрий Трифонов

А мальчики, которые даже и не состарились, тем более никому не нужны. Люди, которые их хоть изредка вспоминали, все умерли.
         Это я начитался  старых писем.
         Про свою любовь к старым фотографиям я уже писал, про любовь к старым письмам – еще нет.
         Мне важно, чтоб письма были не из книги, не напечатаны безличным шрифтом на типографской бумаге, а написаны рукой - выцветшими чернилами на потускневших листках. Тогда возникает ощущение, что они адресованы персонально мне. Тех, кому было надо, на свете уже нет. А мне интересно, мне очень интересно. У меня от такого чтения дух захватывает. Я терпеливо разбираю почерк и досадую, если какой-то фрагмент не расшифровывается или если кто-то совершенно мне неизвестный обозначен инициалами, а не полным именем.
         Тем более интересен мне человек, писавший письма моей матери.
         После нее остались бумаги, которые она хранила много лет, никому не показывая. В том числе несколько десятков писем, сложенных в прозрачный файлик.
         Вот у меня через пять лет наконец дошли руки. Сижу, читаю.

1

Мать когда-то рассказывала мне про одноклассника Леньку Винтера, но ничего толком в памяти не зацепилось. Это я теперь бы послушал, а в юности меня занимали  другие вещи.
         Был какой-то парень. Погиб, как большинство мальчишек из класса. Обычная история для выпуска 1939 года. У подруги моей матери, кончившей школу в 41-м, вообще никто из ребят с войны не вернулся, ни один человек.
         Так выглядит школа в Старопименовском переулке, где училась мать (это бывшая гимназия Крейна):

2
Она и сейчас школа. Пушка – в память о погибших учениках

Школа была хорошая, чуть ли не лучшая в Москве. Все поступили в институты. Но с первого курса мальчиков забрали в армию. Все Ленькины письма присланы из воинской части, датированы 1939, 1940 и 1941 годами.
         Осенью 41-го Ленька должен был сдать экзамен на младшего лейтенанта запаса и вернуться в институт. Он собирался стать физиком.
         Естественно, в пачке только его письма. Ее писем нет. Вероятно они были зарыты вместе с убитым. Или валялись на снегу, рядом с выпотрошенным вещмешком.

3

                 Это моя мать накануне войны                    А это он. В одно из писем вложена фотокарточка.                               

Из Ленькиных писем ясно, что у него с матерью был роман. Платонический - под стать той советско-викторианской эпохе. Про любовь ни слова. Она вся, как в хокку, между строчками:
         «Я все время чувствую потребность говорить и говорить с тобой, обо всем…»
         «Ты знаешь, что со мной можно поговорить, что мне можно абсолютно все сказать, и ты знаешь, что, если ты скажешь, что это серьезно, то я не буду ни смеяться, ни… ээээ… ни вообще. Трудно, чорт возьми, подбирать слова».
         «Я у-бий-стве-нно хочу тебя видеть, слышать, говорить. Это так необходимо!»
         У Леньки «убийственно» - любимое слово, встречается по несколько раз в каждом письме: «Я убийственно много думаю в последнее время». «Вообще все-все вы - убийственно мировые ребята». (Это про одноклассников).
         Про себя: «Я счастливый человек, у меня замечательный характер. Я никогда не буду в отчаянии, и я никогда не покончу жизнь самоубийством».

Он не знал, на каком пороге
         Он стоит

         И какой дороги
         Перед ним откроется вид…»)

Про будущее: «…Я верю, что будет обязательно и вовсе не так нескоро такое общество, где сволочь-человек будет редкостью. Я верю, что я буду иметь таких друзей, таких друзей – жуть, каких друзей!!! Верю в то, что будет время, когда я буду торжествовать победу моего какого-нибудь ракетоплана над самолетом, когда мой или наш звездолет вылетит за пределы земного тяготения!»
         Ракетоплан – не фигура речи, а тема главного жизненного интереса. В одном из писем Ленька рассказывает, как после института будет работать в научной лаборатории. «И вот этот коллектив начинает разрабатывать грандиознейшую идею – макушку человеческой мысли. Мы создаем ракетные двигатели, вагон ракетных двигателей – приспосабливая их ко всевозможным движущимся предметам: велосипед, коляска, автомобиль, лодки, сани, самолет… Дальше – больше: мы создаем межпланетные корабли. Сначала в них никто не летает, затем  мыши, собаки – я!»
         С межпланетными кораблями всё примерно так и произошло, только полетели на них другие.
         На матери тоже женился другой - мой отец, которому повезло выжить.
         А полудетский эпистолярный роман – это, так сказать, тупиковая, нереализованная ветвь эволюции. К тому же, если бы у них всё получилось, тогда  бы не было меня.
         Но, честное слово, когда я читаю эти письма…

P.S.

Я был бы не я, если бы не полез искать следы Леньки по базам данных. Нашел в «мемориальском» архиве погибших сразу несколько Леонидов Винтеров подходящего года рождения. Мой наверняка этот:

4

Уверен, что это он. Всё совпадает. Там в сопроводиловке еще и домашний адрес: Старопименовский переулок. Близко было в школу бегать.
         Старший сержант Леонид Оттович Винтер, командир группы разведчиков. Пропал без вести в декабре 1942 года.
         Когда пропадали без вести летом 41-го, это чаще всего означало плен. В декабре 42-го - что с убитого не сняли смертный медальон или же что того, кто снял, тоже убили.

Судьба переводчика


         В прошлом посте обещал рассказать про бесславный конец своей толмаческой карьеры.
         Но сначала несколько слов об особенном жанре фольклора - переводческих байках. Поскольку я отучился в языковом вузе, где готовили переводчиков,  а потом в течение нескольких лет зарабатывал этим нервным ремеслом на жизнь, я наслушался от учителей и коллег самых разных историй о подвигах находчивости, ужасающих ляпах, трагикомических ситуациях. Кое-что повидал сам, а кое в чем, увы, и лично поучаствовал.
         Устные предания существуют у переводчиков всех стран и народов, но в иностранных переводческих сказаниях нет такого накала страстей, потому что нет сакрального трепета, сохранившегося у моих преподавателей еще со сталинских времен, когда с проштрафившимся толмачом могли поступить вполне в духе Юстиниана Риномета.
         Один синхронист-американец с гордостью мне рассказывал, как, переводя речь прибывшего в Москву заместителя госсекретаря, прибавил кое-что от себя. На беду оказалось, что вашингтонец понимает по-русски. Он обернулся и злобно прошептал: “I didn’t say that!” “But you should have” ("А следовало"), - якобы ответил ему мой знакомый, уверенный, что лучше знает обыкновения туземцев – и начальник заткнулся.
         У нас такой диалог вряд ли был бы возможен. Начальнику заведомо видней. Разве что можно поманеврировать с нюансами. Однажды я, еще студентом, присутствовал при беседе товарища Полянского, разжалованного из членов Политбюро в послы, с очень важным японцем древнего аристократического рода. «А ты хи-итрый старикан!» - сказал бывший хрущевский любимец потомку владетельных даймё, который пришел на встречу в парадном кимоно с гербами. Переводчик не моргнув глазом прошелестел: «Мы знаем вас, сенсей, как большого друга Советского Союза». Я стоял рядом, учился мастерству.

1
Большой дипломат тов. Полянский   и  тот самый сенсей


         Мои байки все такие, с ориентальным колоритом – я ведь из востоковедов.
         Расскажу парочку, которые мне поведали заслуживающие доверия очевидцы.
         Одно время я работал вместе с замечательным арабистом Владимиром Соломоновичем Сегалем, воспитавшим не одно поколение мгимошников. Он переводил на встречах высшего уровня, а для работы с обычными делегациями выпускал аспирантов – но сам при этом находился неподалеку, чтоб в случае чего придти на помощь.
         Однажды на какой-то советско-иракский прием, где ученики Сегаля переводили, а сам он прохаживался да прислушивался, прибыл маршал Буденный.
         Надо сказать, что во время Первой мировой войны, еще вахмистром, Буденный воевал в Междуречье и с тех пор считался в Ираке большим героем. (Потому он, надо полагать, и приехал на прием). Было Семен Михалычу в это время под девяносто.

2
Вот каким орлом его знавали иракцы


         Увидев прославленного маршала, иракцы сгрудились вокруг него, стали говорить всякие торжественные слова. Маршал слушал, приложив руку к уху; аспирант пыхтел-переводил; Сегаль стоял  позади, контролировал.
         Вдруг один из  арабов,  расчувствовавшись, воскликнул: «Господин маршал, позвольте вас поцеловать!»  А переводчик как воды в рот набрал – то ли оробел, то ли не понял. Тогда Сегаль просунулся между иракцев и отчетливо, назидательно говорит (переводчику): «Гос-по-дин мар-шал, поз-воль-те вас по-це-ловать. Ясно?»
         Довольный, что всё расслышал, Буденный разгладил усы, крякнул, взял маленького Владимира Соломоновича за виски, прижал к своей орденоносной груди и трижды облобызал могучим конармейским поцелуем.

3
     Многие, я думаю, с таким поцеловались бы


         А вот еще одна история, печальная.
         Один мой соученик переводил переговоры товарища Скачкова, многолетнего начальника комитета по внешнеэкономическим связям, с премьер-министром Турции. И тот в какой-то момент вежливо поинтересовался, как дела у госпожи Насриддиновой (была такая важная  советская тётя, незадолго до этого посетившая с визитом Анкару). Переводчик  не понял, что такое «Насриддин-ова». Вернее понял  неправильно, поскольку по-турецки «ова» значит «равнина», «долина» (тем более речь шла о чем-то хлопковом). Говорит: «Его превосходительство интересуется, как дела в долине Насреддина». Скачков бодро, без малейших колебаний отрапортовал: «Очень хорошо. Собрали отличный урожай». Ну, а про дальнейшее мой знакомец рассказывал уже неохотно. Кажется, ему пришлось сменить место работы.

4
Тов. Насриддинова, с которой собрали хороший урожай
(рядом с Никитой Сергеевичем)


         Слушая этот горестный рассказ, я, помню, бессердечно хохотал. Не знал, что моя переводческая карьера оборвется еще более катастрофическим манером. А в ту пору, лет до двадцати пяти, она меня очень недурно подкармливала. За синхрон платили рублей, что ли, по двадцать в день (немаленькие деньги), и кроме того у японских делегаций была милая традиция во время переговоров дарить советским друзьям сувениры. Мне как переводчику всё доставались диктофоны или фотоаппараты-«мыльницы». В тотально-дефицитную эпоху за эту чепуху в комиссионном магазине выдавали мою двух-трехмесячную зарплату. Переводил я бойко, поэтому приглашали меня часто. Брежневский застой был ко мне, обормоту, ласков.
         Но однажды всё закончилось.
         Я переводил на встрече нашего и японского министров. Точнее, на банкете.
         Длинный стол. Справа – наши, слева – японцы. На торце - один я, между двумя торчащими флажками и двумя превосходительствами. Сознаю ответственность, стараюсь изо всех сил.
         Наш министр встает произносить тост. Я тоже вскакиваю. В руке полный бокал шампанского, которое я пить не собираюсь, но «впустую» переводить тосты не положено. Японский министр сидит, опершись подбородком на кулак, внимательно меня слушает. Тост трудный – какая-то белиберда про успех грядущего сотрудничества по разработке континентального шельфа Сахалина. От сосредоточенности я покачнулся – и шампанское из бокала пролилось. Почти всё. Точнехонько в рукав японскому превосходительству.
         Это еще не самое ужасное.
         Самое ужасное началось, когда я увидел, как министр сосредоточенно трясет рукой, а на скатерть из манжета всё льется, льется, льется шампанское. Советское. Игристое. Полусладкое. Главное, очень уж сановный был японец, и на лице у него было такое несказанное изумление... Не иначе от стресса, разобрал меня неостановимый хохот. Извиняюсь и прыскаю, извиняюсь и давлюсь, а потом даже не извиняюсь – просто регочу без удержу, потому что терять уже нечего. На меня с каменными лицами смотрят две делегации и ждут, пока я закончу веселиться.
         Вот вспомнил – и тридцать с лишним лет спустя опять покраснел от стыда. Но и захихикал.
         Больше меня переводить не приглашали. Пришлось переквалифицироваться с устного перевода на письменный. И вся моя планида пошла в другую сторону…


Простой вопрос – 1


Мне в «Фейсбук» прислали вопрос от пресс-службы одного банка (название опускаю, чтоб не заподозрили в продакт-плейсменте). Уж не знаю зачем, но банк проводит опрос вот на какую тему: «Что бы Вы могли назвать сильной и слабой стороной России?»
         Я часто получаю письма от всяких-разных пресс-служб и никогда на них не отвечаю, потому что иначе пришлось бы заниматься этим с утра до вечера. Но простой вроде бы вопрос заставил меня крепко задуматься. И захотелось отнестись к нему серьезно. Призываю к тому же и вас.
         Когда-то я здесь, в блоге, уже проводил аналогичный опрос, но там речь шла о русском национальном характере, а это несколько иная история. Теперь давайте поговорим не об этносе, а о стране: что в ней хорошо и что плохо; с чем ей повезло, а с чем не очень; чему надо радоваться и от чего плакать. Глядишь, яснее станет ответ на вечный вопрос «Что делать?».

1

Давайте разделим разговор на два этапа: сначала коллективными усилиями выясним сильные стороны России, а потом слабые.
         Свое собственное мнение по данному поводу я убираю под кат. Сначала напишите комментарий, а мои ответы прочитаете потом, хорошо? Иначе вам захочется возражать или соглашаться, а мне интересно ваше мнение по этому поводу без моего троллинга/лоббирования.


Collapse )

Итак:

Что вы считаете сильными сторонами России?

Попробуйте отвечать лаконично. И пообъективней, пожалуйста.
         Критики и недоброжелатели, пока подождите. О слабых сторонах поговорим в следующий раз.






Ай да Абай!


     Иду это я полчаса назад по Чистопрудному бульвару, вижу народ толпится. Подхожу – и глазам не верю. Настоящий живой Борис Гройс стоит и читает лекцию. Перед большим количеством народа и некоторым количеством полиции.


     По-моему, лекция была про новые формы искусства. Впрочем, я мог и ошибиться, потому что голос у профессора тихий, и сзади ничего  не было слышно. Тем не менее это была одна из самых содержательных лекций, на которых мне доводилось присутствовать.