Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

Семейный сбор

     Давайте мы с вами сегодня без салютов, без бронетехники, без километров георгиевских ленточек вспомним своих, кто погиб.
     Пожалуйста, поройтесь в семейных альбомах и покажите фотографии ваших родственников, кто не вернулся. Не осталось снимков - назовите имена, годы жизни. Что помните.
     Давайте устроим свой парад – не бравурный, а такой, каким он должен быть в этот день.

     Начну с моих.
     Про отца Шалву Чхартишвили писать не буду. Он провоевал с 22 июня до 8 мая и все время был на фронте, но ему невероятно повезло – он чудом остался жив. Однако чудес, как известно, на всех не хватает. Расскажу про других родственников - не везучих, а обыкновенных.

     Брат матери, а мой, стало быть, дядя Яков Файнгольд (1915 – 1942).
     В мирное время в армии не служил, потому что был очень близорук, но когда началась война, ушел на фронт. Дома остались жена и двое маленьких детей.
     Был радистом, последнее звание – сержант. Угодил со своей 155 стрелковой дивизией в Ржевскую мясорубку – самое страшное место на самой страшной из войн. Пропал без вести. Только через много лет стало известно, что убит 28  мая 1942 года у деревни со скверным названием Сукино. Там, в Оленинском районе, только по официальным данным погибли 228 тысяч человек, и лишь пятая часть были опознаны и похоронены. Остальные так и остались лежать по лесам и болотам. Моя дядя тоже.
     Фотографии дяди Яши нет. Его вдова через годы после войны сожгла все снимки и фронтовые письма. Почему – не знаю. У горя своя логика.


     А это двоюродный брат матери Наум Файнгольд (1923 – 1943)


     Хоть он и двоюродный, с ним она была ближе и дружнее, чем с Яковом, потому что почти ровесники. Рассказывала, что он был спортивный, веселый и нахальный.
     Командир батареи, гвардии лейтенант. Пропал без вести в феврале 1943 года, когда немцы пытались на Северском Донце взять реванш за Сталинград. В официальном письме, полученном его матерью, сказано: «На территории района погибло более 20 тысяч солдат и офицеров, при захоронении которых личности большинства не были установлены. И в настоящее время установить судьбу отдельных воинов невозможно».  
   Наум не дожил до двадцати. Таких, совсем юных, почти не поживших, потом помнили только родители. А когда они тоже умерли, вообще никто.
   Так что открывайте семейные архивы. Давайте вспоминать.



.

О месяце марте и роли личности в истории

     Я сейчас живу главным образом в шестнадцатом веке, пишу третий том моей «Истории». Это период, когда на Руси до колоссальных размеров разрослась роль личности. Одной-единственной – государя всея Руси (остальные были его «холопами»).
     Унаследованная от Орды чингисханова «пирамида» власти, при которой  все грани и ребра государства сходились к одной точке, в условиях неразвитости государственных институтов привела к тому, что от личных качеств правителя напрямую зависела жизнь и смерть страны, а также всех, кто в ней обитал. Причуды, пороки, болезни, страхи, фобии и гормональный цикл самодержца определяли ход истории. Когда же правитель приказывал долго жить, это меняло судьбу страны коренным образом.
     Я вдруг сообразил, что в этом смысле март в нашей истории – месяц особенный.  Нездоровый для личностей, чья роль становилась слишком уж раздутой.

Collapse )

Как побеждают терроризм

     В истории всё уже было: и кровавые триумфы «идейных» убийц, и растерянность испуганного общества, и победа разума над безумием. Надо только не забывать тех уроков.
     Самая опасная, самая подлая разновидность терроризма – когда  целью террора является собственно terror, то есть ужас. К сожалению, нам эта агрессия против случайных людей – взрывы жилых домов, теракты на транспорте, захват школ и больниц - знакома слишком хорошо.
     С безадресным, массовым терроризмом справиться вообще очень трудно: невидимый враг может нанести удар когда угодно и где угодно. Я, разумеется, не специалист в этом вопросе, но мне приходилось много читать как о террористах, так  и о борцах с терроризмом. И неважно, что читал я о преступлениях из далекого или не очень далекого прошлого. Изменились технические средства, методы, реалии, но сущностно всё осталось прежним: группа людей, руководствующаяся некими дикими с общепринятой точки зрения взглядами, сеет бессистемный и потому особенно острый ужас; спецслужбы умело или бездарно пытаются выявить и обезвредить преступников; общество либо активно участвует в этой борьбе – либо бездействует (а бывает, что и отчасти сочувствует террористам, как это было в России сто лет назад или в Западной Европе в 1970-е годы).
     Хочу привести из истории два очень разных примера того, как удалось победить чрезвычайно опасные террористические эпидемии.

     Начну с относительно недавних событий.
     30 августа 1974 годах в токийском офисе компании «Мицубиси» сработало мощное взрывное устройство. 

1


     Восемь служащих были убиты, триста с лишним человек получили ранения. Жертвы были случайными. Никаких заявлений сделано не было, никаких требований не поступило, ответственность никто на себя не взял. Зачем убили людей, осталось непонятно.
     В течение следующих месяцев прогремело еще девять похожих взрывов, по всей стране. А потом террористы были арестованы и предъявлены обществу. Они оказались молодыми леваками, которые создали подпольную организацию «Вооружённый антияпонский фронт Восточной Азии»: объявили всю Японию преступным империалистическим синдикатом, а всех, кто работает на государство и крупные корпорации, - солдатами вражеской армии. По замыслу заговорщиков, японское общество, разбуженное от спячки трагическими событиями, должно было отказаться об бренного консьюмеризма и устроить в стране революцию. Идея, понятно, бредовая, но не ждете же вы от организаторов массового террора чего-то разумного?

2
Главарь террористов. Уже несколько десятилетий сидит в камере смертников.

     «Вооруженный фронт» удалось обезвредить благодаря высокому профессионализму следователей. Не буду вдаваться в детали, скажу лишь, что после самого первого взрыва специалисты проанализировали сорок тонн обломков и в конце концов нашли микрофрагменты часового механизма, а оттуда уже потянулась ниточка.
     Надо сказать, что для успешной борьбы с небольшой группой фанатиков, у которых нет реальной общественной базы, хорошей работы спецслужб в принципе достаточно. Такой терроризм подобен ядовитому сорняку, не имеющему корневой системы – выдернул, и кончено.

      Второй исторический пример - противоположного свойства: у террористов была широкая общественная поддержка, а полиция поработала паршиво.
     Британская империя, 1880-е годы. Ирландцы добиваются независимости или хотя бы автономии – и утыкаются в глухую стену. Как обычно в подобных случаях, находятся фанатики, которые хотят стену взорвать. В буквальном смысле.
     Это сейчас мы привыкли ко всякому, а по тем временам такой террор был чем-то неслыханным: как это - взять и объявить войну городу Лондону,  «вражеской» столице? Главное – никто не понимал, как с этой напастью бороться и как от нее защищаться, ведь весь Лондон под охрану не поставишь. Очевидно, чтобы подчеркнуть новаторство своей методы, неведомые злодеи   выбрали для первой акции лондонское метро, сверхсовременный вид транспорта, о котором очень любила писать тогдашняя пресса.

3

     30 октября 1883 года под землей почти одновременно грянули два взрыва. Более 60 пассажиров получили ранения. А всего в течение полутора лет в Лондоне было тринадцать динамитных атак.
     Правительство сначала рассудило, что, раз террористы хотят публичности, не следует им потакать: чем меньше шума, тем лучше. Поэтому новости о сенсационных взрывах на газетных полосах подавались очень сдержанно  – мол, ничего особенного не случилось.

4
Средняя колонка, среди рядовых новостей.

     Даже в девятнадцатом веке, при отсутствии интернета, подобная стратегия, конечно, не сработала. Когда нет достоверной информации, возникают чудовищные слухи и распространяются со скоростью степного пожара. Если люди чувствуют, что от них скрывают правду, паника многократно усиливается.
     Разумеется, были приняты меры. Столицу наводнили полицейскими, установили жесткий контроль над продажей взрывчатых веществ и так далее, и так далее. Но решили сложную задачу не полицейские, а представители того самого общества, от которого проблему пытались утаить. «Динамитная война» закончилась, когда члены парламента стали активно добиваться для Ирландии гомруля, то есть автономии. И ирландцы поняли, что не все англичане их враги. Террористы лишились общественной базы, у них произошел раскол, и волна террора сошла на нет.

     Во французской трагедии, свидетелями которой мы только что были, спецслужбы показали себя, прямо скажем, средне (что и неудивительно – ведь таких чудовищных терактов здесь давным-давно не было). Зато французское общество оказалось на высоте, оно проявило солидарность, способность к мобилизации и объединению. Преступникам не удалось скрыться в первую очередь из-за бдительности обычных людей.
     Я соболезную французам из-за жертв, я рад, что они так быстро обезвредили фанатиков. Но думаю при этом не про Францию, а про Россию. И тревожно.
     У нас другая страна. Совсем. Если говорить о борьбе с терроризмом, то главная опасность заключается в том, что общество не доверяет спецслужбам, а спецслужбы – обществу.
     Вот скажите: если поведение какого-то человека покажется вам несколько подозрительным, вы сообщите в ФСБ или нет?
     Слово несколько здесь ключевое. Понятно, что при явной подозрительности сомнений ни у кого не возникнет. Однако общество успешно справляется с терроризмом, когда все настороже и когда поступает множество сигналов обо всем мало-мальски подозрительном. Из тысячи обращений одно окажется верным - и теракт не состоится.
     Давайте я отвечу за себя. Если подозрение мало-мальское – нет, не позвоню. (Повторю: речь не идет о том, что я увидел, как кто-то в метро поправляет пояс шахида).
     У наших спецслужб, увы, скверная репутация. И если я ошибусь, то могу впутать ни в чем не повинного человека в очень тяжелую историю. Особенно, если он приезжий да не дай бог брюнет.
     И таких, как я, очень много. Мы не верим тем, кто по долгу службы обязан нас защищать. Потому что знаем: они служат не нам, они безнаказанны и внезаконны; они существуют по каким-то своим правилам; мы, общество, их никак не контролируем.
     Нет доверия ни в чем. Когда нам говорят, что поймали террориста, всегда остается сомнение: а не врут ли? Что, если они, спеша отрапортовать начальству, укатали-умучили невиновного, а истинный виновник разгуливает на свободе? Ну а еще у нас есть огромное управление по борьбе с экстремизмом, однако его силы тратятся на чепуху вроде слежки за оппозиционерами, которые ни к экстремизму, ни тем более к терроризму никакого отношения не имеют.
     Для победы над терроризмом нужна консолидация общества. Нужно доверие государственным институтам. Без нашей помощи они не справятся.
     А для того чтоб появилось доверие, необходимы настоящие депутаты, способные проводить парламентские расследования работы спецслужб; необходимы средства массовой информации, не боящиеся начальства; необходимы суды, которые не штампуют приговоры под диктовку прокуратуры.
     Нормальная демократия необходима, вот что. Для победы над терроризмом – особенно.


 

Российские травмы. Опрос-3

    Результаты предыдущего опроса впечатляют. Я и не думал, что такая высокая доля читателей (больше шестидесяти процентов) имеют родственников, пострадавших от сталинских репрессий.
    И все же самым тяжелым потрясением последнего столетия для России, видимо, была Отечественная война, точное количество жертв которой до сих пор не подсчитано, причем разница в оценках идет на миллионы.
Николай Никулин, автор солдатских воспоминаний, которые многие из вас называли, когда мы здесь обсуждали лучшие военные книги (сам я никулинские мемуары, безусловно честные, не люблю - очень уж они беспросветны), делает из своего фронтового опыта выводы, от которых мороз по коже. Никулин долго находился в одной из самых чудовищных мясорубок, под Погостьем, на Ленинградском фронте. Он  пишет, как месяц за месяцем происходил геноцид нации:  погибали лучшие, выживали худшие. «Если  у него [командира] болит душа и есть совесть,  - пишет мемуарист, - он сам участвует в бою и гибнет.  Происходит своеобразный естественный отбор.  Слабонервные и чувствительные не выживают. Остаются жестокие, сильные личности, способные воевать в сложившихся условиях. Им известен только один способ войны – давить массой тел. Кто-нибудь да убьет немца». «На войне особенно отчетливо проявилась подлость большевистского строя. Как в мирное время проводились аресты и казни самых работящих, честных, интеллигентных, активных и разумных людей, так и на фронте происходило то же самое, но в еще более открытой, омерзительной форме».
    Прогноз этого на всю жизнь травмированного войной человека страшен: «Надо думать, эта селекция русского народа – бомба замедленного действия:  она взорвется через несколько поколений, в XXI или XXII веке, когда отобранная и взлелеянная большевиками масса подонков породит новые поколения себе подобных».
    Соглашаться с этим мрачным пророчеством –  значит, записывать в «подонки» и самих себя.  Я к этому не готов. Вы, я надеюсь, тоже. Как мне кажется, жизнь устроена таким удивительным образом, что, когда рождаются новые поколения,  в них мистическим образом воспроизводится примерно одно и то же соотношение шкурников и альтруистов, трусов и храбрецов, мерзавцев и праведников. Или нет? Может быть, качество нации от тяжелых травм действительно ухудшается? Это опять тема для отдельного долгого разговора.
    Пока же давайте посмотрим, много ли  здесь тех, у кого война не отобрала никого из прямых (подчеркиваю) предков.  (Если считать двоюродных-троюродных, то, наверное, получится вся страна). У меня, например, из родственников погибли дядя (примерно в тех местах, где воевал Николай Никулин) и двоюродный дядя (под Сталинградом), так что я отмечусь во второй категории.

1
  

Poll #1975488 Вторая мировая война

Погиб ли (пропал без вести) на войне кто-то из ваших прямых предков: родители, (пра)дедушки или (пра)бабушки?

Да
1694(48.8%)
Нет
1659(47.8%)
Не знаю
116(3.3%)


Российские травмы. (Опрос 2)

     Следующей после гражданской войны тяжелой национальной травмой были сталинские репрессии. На междоусобной войне погибло четыре с половиной миллиона человек, шесть миллионов умерли от голода и эпидемий, не менее миллиона (в основном, представители образованного сословия, и так немногочисленного) покинули страну.
     Сталин и его команда казнили, уморили голодом, посадили, депортировали - по разным данным - от четырех до чуть ли не сорока миллионов человек, то есть от трех до тридцати процентов населения.
     Хочу проверить на аудитории нашего блога, какая из цифр ближе к реальности – первая или вторая?

1
Рисунок Е.Керсновской


Poll #1975080 Сталинский террор

Были ли в вашей семье репрессированные, депортированные, умершие от Голодомора?

Да
2296(61.0%)
Нет
1126(29.9%)
Не знаю
343(9.1%)



     И еще вот что в этой связи. Недавно у нас в России возникло движение под названием «Последний адрес». Оно действует по тому же принципу, что всеевропейская акция «Камни преткновения», в ходе которой уже установлено около 50 тысяч персональных памятных табличек с именами жертв Холокоста – там, где эти люди жили и откуда их отправили в концлагеря.
     Наш «Последний адрес» вывешивает такие таблички на домах, где перед арестом жили те, кого расстреляли в годы сталинских чисток, а потом реабилитировали.

2
  
       
     Это инициатива не государственная, а сугубо частная. Денег на нее местные бюджеты не выделяют. Официальным властям затея явно не нравится. Зачем ворошить старое? Зачем вспоминать тяжелое и стыдное, когда всё так бравурно и отлично? Давайте гордиться Сталинградом, Девятым мая и Гагариным. А тех, кого когда-то там кто-то расстрелял, все равно не вернешь. И георгиевскую ленточку к расстрельной табличке не прицепишь.
     Если кому-то из вас памятны «сталинские щепки», если вы не хотите их забывать, вот вам ссылка. Там всё подробно написано. Чем больше денег соберет «Последний адрес», тем лучше будет работать наша коллективная память.

 

Российские травмы (Опрос 1)

     Существует мнение, что Россия сегодняшняя и Россия дореволюционная – две разные страны и что нынешние россияне происходят не от обитателей канувшей в Лету империи, а от «новой исторической общности», советского народа.
     Эту точку зрения талантливо и убедительно отстаивает в своей последней картине Леонид Парфенов. О том же, среди прочего, говорили на Потсдамском симпозиуме, в котором я недавно участвовал.
     Один из персонажей моего романа «Алтын-толобас», эмигрант, излагает эту позицию следующим образом: «Никакой России не существует. Понимаешь, Никол, есть географическое пространство, на котором прежде находилась страна с похожим названием, но всё ее население вымерло. Теперь на развалинах Колизея живут остготы. Жгут там костры и пасут коз. У остготов свои обычаи и нравы, свой язык. Нам, Фандориным, это видеть незачем. Читай старые романы, слушай музыку, листай альбомы. Это и есть наша с тобой Россия».
     Скажу сразу, что я с таким взглядом на современную Россию не согласен. Особенно теперь, когда дотошно вчитываюсь в историю нашей страны. Метаморфозы с ней случались и прежде - не менее масштабные, чем катастрофы ХХ века. Несколько раз Россия, как змея, выползала из одной кожи и отращивала новую. Так было в эпоху монгольского завоевания, в Смутное Время, при петровской вестернизации – те события были не менее драматичны, чем беды последнего русского столетия. Однако, меняясь внешне и внутренне, страна не прерывала своей эволюции, которая, как мне кажется, понятна и по-своему логична. Но я не собираюсь здесь, в формате блога, затевать этот длинный и трудный разговор. На то у меня есть моя восьмитомная «История». Кому интересны мои доводы – прочтут.
     Зато блог – удобная площадка для того, чтобы провести несколько опросов: как роковые потрясения века отразились в памяти обычных российских семей. И какая из национальных трагедий затронула наибольшее число соотечественников, в том числе бывших, которые теперь живут в разных государствах.

     Первый опрос - о Гражданской войне. Меня интересует опыт вашей конкретной семьи: участвовали ли ваши деды, прадеды или, если вы молоды, прапрадеды в междоусобной распре. И на чьей стороне.

1


Poll #1974651 Белые или красные

Участвовали ли в гражданской войне ваши предки?

Нет, не участвовали.
692(23.6%)
Да, воевали за красных.
571(19.4%)
Да, воевали за белых.
192(6.5%)
Кто-то за красных, кто-то за белых.
486(16.5%)
Не знаю.
996(33.9%)



     Будет интересно посмотреть на результаты. А потом мы их обсудим.




 

Опять про старые фото

     Время от времени я наведываюсь в букинистические магазины, где продаются старые фотографии из семейных альбомов, и рассматриваю лица людей, которых больше нет. Отбираю нужные, покупаю. Очень люблю это занятие, но считается, что время и деньги я трачу на дело: «олицетворяю» своих персонажей (т.е. подбираю им лица) - чтобы видеть тех, о ком рассказываю. Чтобы они стали для меня живыми.
     Но, конечно, мне интересно, и как сложилась судьба реального человека, который на меня смотрит с выцветшей карточки.  У меня есть игра: пытаюсь угадать, кто это был и что с ним или с ней сталось. В редких случаях (большая удача), перевернув фотографию, обнаруживаю надпись, по которой можно понять или вычислить, прав я был в своих предположениях или нет.
     Вчера повезло. Дважды.
     Смотрел на серьезного молодого человека, вот этого.

3

     Думал: конец тридцатых. Наверное, аспирант или молодой ученый. В лице читается обреченность.  Или репрессирован, или погиб. Может быть, осенью сорок первого под Москвой – тогда много очкариков пошли в ополчение и не вернулись.
На обороте обнаружил надпись:

4


     Кажется, угадал правильно. Грустно. Пусть хоть фотография поживет.

     Еще меня заинтересовала фотография очень красивой девочки.

1

     Я долго на нее смотрел. Думал, чтов этом лице считывается явственное обещание незаурядной судьбы. Будет много красивой любви, будут тяжелые потрясения и драмы (куда ж без них - Россия, двадцатый век). И девочка обязательно кем-нибудь станет, потому что кроме красоты тут чувствуются еще и задатки неординарной личности.
     А потом перевернул снимок и прочитал надпись, из которой всё узнал.
     Попробуйте-ка поиграть в физиогномистику и вы, прежде чем откроете кат.

Collapse )

 P.S.
Сразу несколько человек нашли Михаила Александровича Смеловского на замечательном сайте "Мемориала" .
Красноармеец - то есть рядовой. Кандидат в члены ВКП(б) - значит, почти наверняка ушел на фронт добровольцем. Жил в Ленинграде на улице Красных командиров.
Пропал без вести на фронте перед самым началом блокады. Ему был только 21 год.
 

Помнить героев

     Читатели этого блога знают, что одним из главных пороков я считаю короткую память – когда люди пренебрегают прошлым, забывают долг благодарности, не помнят героев. «Забытый герой» – вот словосочетание, от которого у меня в сердце вонзается заноза.
     И как же здорово, когда благодарность надолго переживает того, кто совершил подвиг или сделал что-то очень хорошее.      Особенно, если герой не имеет потомков и не используется  политиками для какой-нибудь пропаганды.
     Именно про такого и хочу вам сегодня рассказать.
     Начну с детской фотографии моего героя:

Collapse )

Волгоградская трагедия

    В свое время назначение председателя ФСБ премьером, а затем и преемником нам объясняли необходимостью борьбы с терроризмом: взрывались дома, в Дагестане шли бои, в Чечне похищали людей.
     Прошло много лет. За это время под знаменем борьбы с терроризмом выстроили «вертикаль», всё подчинили выходцам из спецслужб, самый проблемный кавказский регион отдали в личное владение кадыровскому клану и практически исключили из зоны действия федеральных законов.
     Однако волгоградские события показывают, что всё это не работает. Бывший председатель ФСБ за полтора десятилетия с главной своей задачей не справился.
     Всё не так. Не те методы, не те люди, не те приоритеты. Неужели не ясно, что эту запущенную, трагическую проблему спецслужбы не решат? Они долго пытались. Не вышло.
     Нужно всё менять. Никакие «жесткие меры» и смертные казни ничего не решат (испугали смертника смертной казнью). "Вертикальная" логика тут неэффективна, нужна "горизонтальная".
     Нужна консолидация общества, а как его консолидировать, если нет диалога – лишь раскол, дезорганизация, взаимное недоверие, враждебность?
     Диалог – это не когда правитель вызывает к себе представителей гражданского общества или оппозиции и говорит: так и быть, я вас послушаю. Диалог – это разделение власти. На исполнительную, законодательную и судебную. При независимых от государства средствах массовой информации. Извините за эти прописи.

Роковой пистолет

     Большинство из нас суеверны, верят в хорошие или плохие приметы и предметы. У меня у самого в студенческие годы была трехцветная тесемка, которую я повязывал на левое запястье перед каждым трудным экзаменом (единственный раз, когда забыл это сделать, был застукан со шпаргалкой и казнен на месте). Рассказывать про такую мистику приятно, хотя мало кто верит подобным чудесным историям, да и мистики при внимательном рассмотрении оказывается  мало. (Во время того несчастного экзамена я вдруг сообразил, что забыл свою счастливую тесемку и занервничал, чем себя, вероятно, и выдал). Почему-то людям нравится думать, что на свете есть вещи, которые и ни снились нашим мудрецам. Очень любит наделять неодушевленные предметы мистической силой наш брат литератор.
     Но вот вам страшная сказка из жизни, подтвержденная фактами и свидетельствами. Читайте и бойтесь.

Collapse )