Category: семья

Category was added automatically. Read all entries about "семья".

Белая Мышь

     А теперь, после Белого Кролика, –  про Белую Мышь. Вот она:

 
     Это Нэнси Уэйк, самая знаменитая агент-женщина того же самого британского УСО (Управления специальных операций) – пожалуй, даже более знаменитая, чем Форрест Йео-Томас. Мышь поймать труднее, чем кролика, потому что она юркая, шмыгнет в щель – и пропала. А вреда от мыши гораздо больше.
     Нэнси Уэйк, в самом деле, нанесла фашистам вреда еще больше, чем героический Йео-Томас, да и поймать они ее не поймали. То есть поймали, но…  Нет, не буду забегать вперед.
     Вообще-то Нэнси была не британкой, а австралийкой. Природная непоседливость и адреналиновый голод с юных лет не давали ей сидеть на месте. Она перебралась из скучной Австралии в интересную Америку, а оттуда в еще более интересную Европу, перепробовала несколько профессий и остановилась на журналистике. В 30-е годы это было рискованное ремесло.
     Нэнси была европейским корреспондентом пресс-империи Херста, писала репортажи о набирающем силу нацизме. Удачно вышла замуж – по любви, за богатого, довольно молодого и притом очень славного человека (бывают же на свете завидные женихи).
     Когда Францию оккупировали немцы, Нэнси стала активной участницей Сопротивления. Гестапо много месяцев не могло выйти на ее след. За голову неуловимой подпольщицы была объявлена награда в пять миллионов франков. Однажды в Тулузе мышка все-таки угодила в мышеловку, но находчивость и присутствие духа помогли ей выскользнуть. Ее мужу повезло меньше. Его схватили, пытали, но он не выдал жену, и немцы  его убили – я же говорю, это был очень хороший человек. Нэнси ушла через Пиренеи в Испанию и узнала о смерти своего Эдмона только после войны.
     Из Франции эта бесстрашная женщина бежала не для того, чтобы отсиживаться в нейтральной стране. Она добралась до Англии, поступила на службу в УСО, прошла курс спецподготовки, проявив большие способности к стрельбе и рукопашному бою.
      Весной 1944 года Уэйк была заброшена на парашюте в овернские леса, чтобы установить связь с партизанской бригадой. Командир маки обнаружил Нэнси свисающей с дерева (зацепились парашютные стропы) и галантно сказал: «Ах, если бы все деревья приносили столь великолепные плоды!». Нэнси не любила, когда мужчины с ней разговаривали в подобном тоне, и ответила грубо: «Только давайте без вашей французской хрени!».


Капитан Н. Уэйк

     Очень скоро партизаны узнали, что мадам Белая Мышь даст сто очков вперед любому мужику. Один из ее боевых соратников рассказывал: «Нэнси – самая женственная из женщин, пока не началась драка. Тогда она стоит пятерых мужчин».
     Уэйк стала одним из командиров целой партизанской армии в семь с половиной тысяч бойцов. Перед высадкой в Нормандии эта группировка оттянула на себя немецкие войска втрое большей численности. Нэнси участвовала в диверсиях, боевых действиях, опасных операциях. В ней не было совсем ничего дамского. Однажды она убила ударом по горлу немецкого часового. В другой раз, когда поймали вражескую шпионку, молоденькую девицу, и никто из мужчин не решался ее застрелить, шпионку прикончила Нэнси,  хладнокровно. Она не была белокрылым ангелом, о нет. Она была Белой Мышью.
     Когда война закончилась, железной леди было 33 года. Высшие награды Великобритании, Франции, Соединенных Штатов не помещались у нее на груди. Ни в одной союзной армии не было военнослужащих-женщин с таким количеством регалий. «Военного креста» - почетнейшего из французских боевых орденов – Нэнси была удостоена аж трижды (кажется, единственная в истории).



     После войны Нэнси прожила еще два раза по 33 года и умерла совсем недавно, в 2011 году. Ничего интересного на протяжении последних двух третей жизни с ней не произошло. Послужила в разведке, но в мирное время карьера не задалась – видимо, оказалось маловато адреналина. Попыталась стать депутатом – не выбрали.  Снова вышла замуж. Мужа пережила, детей не имела. Успела посмотреть целых два телесериала, снятых про ее приключения.


Кадры из фильмов про Белую Мышь

     Доживала свой долгий век в лондонском доме ветеранов. Любила джин с тоником. Тихо угасла.
     В одном из интервью, уже через много лет после войны, призналась, что совершенно не жалеет о застреленной когда-то девушке. Про убитого ребром ладони часового рассказывала: «Хрясь! – и он труп. Я прямо удивилась!».
     Гвозди бы делать из этих мышей.


 

Российские травмы (Опрос 1)

     Существует мнение, что Россия сегодняшняя и Россия дореволюционная – две разные страны и что нынешние россияне происходят не от обитателей канувшей в Лету империи, а от «новой исторической общности», советского народа.
     Эту точку зрения талантливо и убедительно отстаивает в своей последней картине Леонид Парфенов. О том же, среди прочего, говорили на Потсдамском симпозиуме, в котором я недавно участвовал.
     Один из персонажей моего романа «Алтын-толобас», эмигрант, излагает эту позицию следующим образом: «Никакой России не существует. Понимаешь, Никол, есть географическое пространство, на котором прежде находилась страна с похожим названием, но всё ее население вымерло. Теперь на развалинах Колизея живут остготы. Жгут там костры и пасут коз. У остготов свои обычаи и нравы, свой язык. Нам, Фандориным, это видеть незачем. Читай старые романы, слушай музыку, листай альбомы. Это и есть наша с тобой Россия».
     Скажу сразу, что я с таким взглядом на современную Россию не согласен. Особенно теперь, когда дотошно вчитываюсь в историю нашей страны. Метаморфозы с ней случались и прежде - не менее масштабные, чем катастрофы ХХ века. Несколько раз Россия, как змея, выползала из одной кожи и отращивала новую. Так было в эпоху монгольского завоевания, в Смутное Время, при петровской вестернизации – те события были не менее драматичны, чем беды последнего русского столетия. Однако, меняясь внешне и внутренне, страна не прерывала своей эволюции, которая, как мне кажется, понятна и по-своему логична. Но я не собираюсь здесь, в формате блога, затевать этот длинный и трудный разговор. На то у меня есть моя восьмитомная «История». Кому интересны мои доводы – прочтут.
     Зато блог – удобная площадка для того, чтобы провести несколько опросов: как роковые потрясения века отразились в памяти обычных российских семей. И какая из национальных трагедий затронула наибольшее число соотечественников, в том числе бывших, которые теперь живут в разных государствах.

     Первый опрос - о Гражданской войне. Меня интересует опыт вашей конкретной семьи: участвовали ли ваши деды, прадеды или, если вы молоды, прапрадеды в междоусобной распре. И на чьей стороне.

1


Poll #1974651 Белые или красные

Участвовали ли в гражданской войне ваши предки?

Нет, не участвовали.
692(23.6%)
Да, воевали за красных.
571(19.4%)
Да, воевали за белых.
192(6.5%)
Кто-то за красных, кто-то за белых.
486(16.5%)
Не знаю.
996(33.9%)



     Будет интересно посмотреть на результаты. А потом мы их обсудим.




 

Личные вещи

     Приглашали меня какое-то время назад поучаствовать в телепередаче с таким же названием. Насколько я понял, нужно показывать перед камерой предметы, которые меня окружают, и про каждый что-нибудь рассказывать. Со временем у меня всегда плохо, да и вообще я не любитель сверкать физиономией на экране, поэтому уклонился. Телевидение ведь вторгается к людям в дом, не спрашивая, интересно им или нет. Так и представляю: сидит семья, занимается своими делами, а в ящике болбочет какой-то лысый-бородатый дядька, откровенничает про свою жизнь. Зачем это им? И тем более мне.
     Другое дело – личный блог. Кому неинтересно, сюда не заходит. Поэтому вам, пожалуй, расскажу, в каком предметном мире я существую. Вернее работаю, потому что все эти вещи из моего рабочего кабинета.
     У меня там много вещей случайных, но лишних нет. Каждая чем-то помогает. Если мозолит глаза или мешает – избавляюсь.
     На первый взгляд, это хаос и бардак, куча всякой ненужной белиберды.

1
Да, на диване я работаю не меньше, чем за столом. В основном смотрю в потолок.

     Здесь главное -  общее настроение. Когда я вхожу в кабинет и плотно закрываю за собой дверь, я оказываюсь в хронокапсуле, которая может переносить меня в нужную эпоху и нужное место. Посторонних звуков я не слышу. Как-то раз полуобвалился соседний дом (я живу на Хитровке, где такое случается), был жуткий грохот, а я и не заметил. Потому что мой кабинет находится в другом измерении, и там грохочет погромче, чем здесь.
     Слева, со стены, на меня смотрит Эраст Петрович Фандорин – обычно с некоторой брезгливостью, но иногда, редко, в глазах сверкают и одобрительные искорки.

2


     Этот портрет я когда-то увидел в антикварном на Мясницкой. Как раз пытался вообразить, какое у Фандорина лицо (дело было еще до экранизаций и сакуровских иллюстраций). И вот вижу: молодой брюнет, очень сдержанный, с флером тайны. Почему-то в студенческом мундире Путейского института, но это несущественно – потом как-нибудь объяснится (и объяснилось, в новелле «Из жизни щепок»). Сомнение все-таки было: вдруг не он? Решил устроить испытание. Если приду ровно через месяц, а портрет меня дожидается – значит, Фандорин.
     Портрет дождался. Теперь без него я уже не могу писать ничего фандоринского. Время от времени замазкой подрисовываю Эрасту Петровичу седые височки, которых первоначально не было. (Вообще-то неизвестный с портрета оказался - я долго выяснял и выяснил - Владимиром Карловичем фон Мекком, сыном Надежды Филаретовны, но мне это не мешает).

     Под портретом, как вы можете заметить, висит самурайский меч. Тоже не просто так. Я купил эту железяку в Гонконге на барахолке долларов типа за тридцать. Ценности это смертоубийственное орудие не представляет. Оно, собственно, и не смертоубийственное – его ни разу не натачивали. Обычная штамповка, атрибут парадного офицерского наряда в японской императорской армии. Но мне эта сабля многое рассказывает. Я могу реконструировать по ней целую жизнь, давно сгинувшую. И это символ всего моего ремесла.
     На клинке кроме казенного «Да здравствует император!» стоит дата, 15-й год Сёва (1940) и имя «Сато Котаро».

3


     Я читаю этот меч, как открытую книгу.
     Котаро Сато: мальчик из бедной, простой семьи - вероятно, крестьянской (городские парни не очень-то рвались  в офицерские школы). Очень маленького роста (сабля короче стандарта). На выпуск получил от гордых и счастливых родителей в подарок парадный меч – самый дешевый, но зато с гравировкой. Через год началась война. Офицерик воевал в Китае. В чинах не поднялся, на грабежах не разбогател – иначе справил бы себе катану попрестижней. Видимо, погиб в бою, потому что был похоронен с воинскими почестями, вместе с личным оружием (по ножнам видно, что они много лет не соприкасались с воздухом). Потом какие-то гробокопатели потревожили могилу, и не представляющая ценности находка за копейки досталась старьевщику.
     Может быть, конечно, я всё это нафантазировал – не имеет значения. Важно, что этот предмет будоражит воображение и дедукцию. И то, что сегодня на всем белом свете подпоручик  Сато никому кроме меня не интересен, это тоже важно. Все, кто его когда-то знал, наверняка уже умерли, а не умерли, так давным-давно забыли. Он – мой. Я, может, когда-нибудь его еще оживлю.

     У меня тут в кабинете много всякого разного. Потом продолжу.



 

22 июня

     В истории черных дней больше, чем белых. Потому что плохие дни запоминаются лучше, чем хорошие. Я прочитал, что самым лучшим днем мировой истории считается 11 апреля 1954 года.  Знаете почему? Потому что произошло меньше всего событий.  Как вычислила компьютерная программа, это самый непамятный день человечества.
     А черные дни не забываются. После них остаются ожоги  и шрамы.
     В русской истории их много. Самый глубокий шрам, по-моему, - 22 июня 1941 года. В этот день началось массовое убийство, продолжавшееся четыре года и оборвавшее 28 миллионов жизней наших соотечественников.

1

     Моя семья семьдесят два года назад начала этот день так.
     Отец – старший лейтенант. Служит на румынской границе. Злится, что большинство командиров уехали в отпуск, а он заступай в воскресенье на суточное дежурство. Отец - человек невероятной везучести. Провоюет все четыре года и останется жив.
     Мать - студентка ИФЛИ. Последний день подготовки к жуткому экзамену по древнерусской литературе. У матери два родственника призывного возраста: сводный брат и кузен. Еще есть, как тогда говорили, «молодой человек». Все трое погибнут на фронте.

     А что помнят про 22 июня в вашей семье?